Как научиться разбираться в людях - Егидес Аркадий Петрович - Страница 54

Предательство он тоже оправдывает легко: ты, мол, сам этого хотел.

Истероид многое любит делать громогласно: громко читать стихи, громко выкрикивать лозунги… И любить он любит громко. Вот он познакомился и влюбился. Тут же ведет ее в свою компанию хвастаться. И чтобы все одобряли – если не одобрят, может фыркнуть и уйти с ней показывать ее в другой компании, но может и интерес утратить к своей новой любви. А если одобрят, будет любить еще крепче и ходить с ней во все остальные компании. Он всем друзьям звонит и сообщает о своей новой любви. И как только кто-нибудь к нему с трудом дозвонится (а это он рассказывал о своей новой любви предыдущему "абоненту"), он тут же взахлеб начинает по полной программе рассказывать ему то же самое. В любви истероид гонится за красотой, и когда он ее заполучил, то щеголяет: смотрите, у меня лучшие женщины. На вопрос: "Что вам больше всего нравится в женщине?" – истероид скажет что-то вроде: "Ну, конечно, шея…" А может быть, это будут глаза или линия бедер – словом, истероиду важны детали внешности. (Шизоид больше ценит ум, эпилептоид – аккуратность, паранойяльный – преданность). Истероидка может тоже ценить в мужчине красоту и элегантность, а если он некрасив, то должен обладать какими-то социально значимыми качествами (богатство, статус, слава, знатность рода). И этим она тоже всячески хвастает.

Свадьба – это тоже как бы шоу: вот смотрите, какая у меня новая большая, серьезная любовь. Истероиды обожают свадьбу как общественный институт. Она должна быть пышной, на ней должно быть много гостей, которым следует прийти с множеством дорогих подарков. И все на свадьбе этой напоказ – даже поход к Могиле Неизвестного Солдата, и "Чайки" или "мерседесы" и вынос невесты на руках, и наряд Снежной королевы, утративший уже свой первозданный смысл символа "невинности", и запечатление на кодаке или лучше на видео. А потом все это с упоением просматривается с теми же или другими гостями, и чтобы все говорили: "Любо".

В любовных отношениях истероиды – манипуляторы.

Вот истероидка вроде бы уходит от него… но "вернулась за вещами", а он уже "понял", какую жуткую, непростительную ошибку совершил, отпустив ее и не уступив ее требованиям. Ведь она явно важнее, чем ею требуемое, – ион кидается к ней с мольбами.

Так ему и надо. Мужчины-эпилептоиды слишком быстро привыкают к женам, которые составляют часть их благоустроенного быта. Но у мужчины срабатывает охотничий инстинкт: он не пошевелится, если "объект не убегает", но если "убегает", то он за ним бросается. Истероидки бессознательно это чувствуют и начинают стимулировать мужа как раз такими демонстративными уходами.

У истероидов секс расцвеченный, театрализованный. В оргазме она извивается, чтобы он видел, как ей хорошо. И стон ее, страстный, яростный, слышен на других этажах, чтобы всем было известно, какой у нее великолепный мужчина и какая она роскошная женщина. Если у любовника не расцарапана в кровь спина, то с пиршества любви она ушла как бы без десерта… Это можно назвать эксгибиционизмом, в противовес вуайеризму (готов раздеть глазами и поглощать взором) эпилептоидов и паранойяльных. Истероид приемлет эротическое искусство, групповой секс.

Истероиды склонны к бисексуальности. Облигатная гомосексуальность (когда приемлем лишь свой пол) среди истероидов крайне редка и объясняется скорее всего самовнушением этой "моноидеи". Но при явно превалирующем интересе к противоположному полу склонность к гомосексуальности легко осуществляется благодаря пластичности их психики, готовой к различным перевоплощениям. Ведь почему гомосексуальность распространена больше в артистической среде? Потому что там больше истероидов, готовых к перевоплощению вообще. Если актер может вжиться в роли то Гамлета, то Федора Иоанновича, то самого Ивана Васильевича, то он столь же "естественно" может "перевоплотиться" в женщину.

И облигатная гомосексуальность, включая лесбиянство, часто тоже истероидна по психологической природе: я не как все, "я голубой" или "я розовая".

Садо-мазохистские игры в истероидных эротических спектаклях занимают не последнее место. Но это, скорее, именно игры, разнообразные по сюжетам и по атрибутике, чаще всего неопасные и неглубокие.

Если рассуждать о системе "мазохизм – садизм", то истероид не "садист" и не "мазохист" как таковой. Он и то, и другое. "Два в одном". Сразу или попеременно.

Но следует говорить не только о собственно сексуальном садомазохизме, но и о бытовом. Здесь тоже все перемешивается. И это уже игры опасные и глубокие. Вот она допекает его придирками, оскорблениями, высмеиванием, пощечинами – это психический садизм. А он ее бьет физически, и даже убивает. Такой "рабоче-крестьянский" садомазохизм. При этом не люди играют своими инстинктивными потребностями, а инстинкты играют людьми. Лучше, когда наоборот.

Истероид может быть также вуайеристом и эксгибиционистом. Опять "два в одном". Правда, женщина скорее эксгибиционистка, а мужчина чаще всего вуайерист. И это может комплементарно (взаимодополнительно) сочетаться с преимущественно эксгибиционистскими тенденциями истероидки.

Истероиды, перефразируя известное выражение Станиславского, любят себя в сексе, а не секс в себе . Но это, конечно, с некоторой натяжкой – секс в себе они все-таки тоже любят, как, впрочем, и искусство.

Сексуальность истероида – игрушечное суденышко в море морали. Она зависит от ханжей, от собственных комплексов, от компании, которая для него авторитет, от показного нонконформизма. Упомянутая уже куртизанка Таис у Франса "молитвами" Пафнутия (см. главу о паранойяльном) обращается к Богу и умирает на крыльях ангелов. Так вот таких, как Таис, сначала наблудивших, а потом приблудившихся к "монастырям", среди истероидок предостаточно. Таис умерла просветленная, но Франс использует это, чтобы оттенить падение Пафнутия. На самом же деле истероидки из монастырей потом, как правило, уходят, находят новую любовь с новыми разочарованиями.