Черви - Фленаган Роберт - Страница 46

«Тоже мне, выхваляется, — подумал с неприязнью Уэйт. — Или вон тот, времен второй мировой войны. Вояку из себя разыгрывает. Хотя, наверно, солдат и должен выхваляться. Особенно перед противником — напугал его, глядишь, уже и победа в кармане».

— А ты чего, болван, ведро с башки не снимаешь? — крикнул сержант на Хорька. — Тебя что, не касается? Команды не слыхал? Быстро котелок скидывай и раздеваться! Ну!

Логан поднял руки и снял ведро. Пот, обильно покрывавший его лицо, при ярком свете ламп блестел, как свежая роса. Розовый язык непрерывно двигался по нижней губе, слизывая слюну и пот. Свое ведро он поставил сверху на обмундирование и ботинки.

— И запомни, Хорек вонючий, — приказал, отходя, Магвайр, — как только двинемся отсюда, чтоб ведро тотчас на башке оказалось. Закон есть закон, и приказа я не отменяю. Ясненько?

— Так точно, сэр! — с готовностью выкрикнул солдат.

Когда взвод отправлялся на стрельбище, штаб-сержант разрешил ему оставить ведро в казарме. Но по возвращении, как только солдаты вбежали в кубрик, они сразу же заметили, что у Логана на кровати, прямо на одеяле, стоит новенькое металлическое ведро.

— Это тебе от меня в подарок, — с ухмылкой заявил ему Магвайр. — Вишь, какое новенькое да блестящее. Это чтобы я тебя, дорогой мой, издали видел…

Сложив обмундирование на полу, солдаты снова вытянулись по стойке «смирно», а глазами — все, как один, куда-то в пространство между верхней частью противоположной стены и потолком. Прямо перед ними стоял огромный темно-зеленый стол, из-за которого в этот момент появился старший портной. Был он высокого роста и непомерно тощ, одет в какую-то грязную, всю измятую рубаху и застиранные, висевшие мешком джинсы, подпоясанные узким ремешком неожиданного розового цвета.

Этот человек уже одним своим видом вызывал неприязнь. И не только из-за грязного, затасканного обмундирования. Он был сам весь какой-то грязный и липкий. Длинные, давно не чесанные волосы сальными прядями свивали на воротник и шею, сутулые плечи кособочились, ноги вихляли и волочились. Адамчик вдруг подумал, что он со временем тоже мог бы стать таким же вот страшилищем — тощим, хилым, анемичным. Но ему, видно, повезло. Он вон даже в весе немного прибавил, да и физически окреп, чувствовалось, что недели тренировок не прошли даром, принесли какую-то пользу.

— Так вы уж меня слушайте, мальчишечки, — обратился к взводу старший портной. — Внимательно слушайте, что скажу…

Грязный, неряшливо одетый человек, с лицом сплошь в угрях и прыщах, стоял перед взводом загорелых здоровых парней. Адамчик искоса поглядел на Магвайра. Сержант сидел нога на ногу на уголке широкого портновского стола. Лицо его было спокойно и бесстрастно, только брезгливо опущенные уголки губ выдавали презрение. Солдаты чувствовали это отношение своего командира и постепенно тоже прониклись им. Да и как могло быть иначе? Кто такой был этот портняжка? Штатская шляпа, пиджак занюханный. Его удел — обслуживать настоящих людей, бойцов, морских пехотинцев. Ему за это и деньги платят. Так что, какая же он им ровня? Они ведь совсем другие люди.

Здесь, в присутствии чужака, взвод как бы почувствовал необходимость быть единым целым, сплотить ряды, слиться. Даже Магвайр казался солдатам в эти минуты ближе, он был своим, близким и нужным, тем, без чего они становились вещью в руках этого грязного портного. И солдаты невольно подтянулись, замолчали, даже посуровели.

Тем временем портной, с отсутствующим взглядом стоял перед строем и давил прыщ на щеке. Он уже объявил солдатам, что после того, как с них будут сняты мерки, они должны стать в затылок друг другу вдоль вон того прилавка, где каждому будет выдано по одной рубашке защитного цвета и по одной светлой — для тропической формы. Потом они получат еще зимнее обмундирование — шерстяной китель с брюками и другие вещи. Брать вещи следует того размера, какой нужен, без путаницы. Обмундирование лежит на прилавке стопами, сверху написаны размеры и роста. Брать только то, что сказано, лишнего не хватать.

«Нашел еще что объявлять, крохобор несчастный, — в сердцах подумал Адамчик. — Будто так не ясно. За круглых дураков нас считает, что ли? А может, этот грязный портняжка просто решил поиздеваться над нами? Так пусть побережется, пиджак паршивый. Магвайр ведь кого хочешь на место поставит — хоть новобранца, хоть этого пиджачника. Уж он-то себя ждать не заставит. Тем более что этот грязнуля и в подметки не годится настоящему морскому пехотинцу». Адамчику очень захотелось, чтобы штаб-сержант как-то одернул портного. Уж больно развязно тот себя вел. Забыл, наверно, кто здесь хозяева, а кто им только прислуживает.

Магвайр, однако, молчал. Он сидел себе на столе и посматривал вокруг, пока солдаты становились в очередь, и она медленно поползла вдоль прилавка.

Получив стопку обмундирования, каждый новобранец поднимался с ним на длинное возвышение — что-то вроде узкой платформы, куда уже забрался портной и где он, переходя от солдата к солдату, проверял подгонку, главным образом длину брюк.

Когда подошла очередь Адамчика, портной нагнулся и приложил сантиметр к щиколотке его ноги. Потом, придерживая конец сантиметра на месте, другой рукой провел по внутренней стороне ноги солдата, от щиколотки вверх. Пробежав по брючине, рука уперлась снизу в пах, и Адамчику показалось, будто она там на какое-то мгновение задержалась. Он весь напрягся, не зная, что делать. Но рука уже скользнула вниз, черкнула несколько раз мелком по брюкам и оставила его в покое.

«Интересно, — мелькнуло у него, — давал уже кто-нибудь этому дяде йогой в зубы за такие штучки? Это же надо! Мало того, что всякие штатские пытаются тут командовать солдатами, так они еще и хамство себе позволяют, педики несчастные».

Он поглядел на других солдат. Никто вроде бы ничего не заметил. Адамчик несколько успокоился. В новом обмундировании все выглядели уже совсем по-другому. Наверно, такими и должны быть настоящие морские пехотинцы. И они на них понемножку начинали походить. Вот только на головах вместо красивых фуражек сидели одни околыши с темно-зеленым козырьком и тонким каркасом из белой проволоки — верхних чехлов им еще не выдали, ни зимних, ни тропических. Без них же, с этими смешными белыми венчиками на голове, солдаты выглядели прямо как лики святых на иконе.

Если не считать брюк, тропическое и зимнее обмундирование пришлось Адамчику как раз впору. «Ну, прямо как по заказу», — подумал он, с удовольствием рассматривая выходной китель с лакированным ремнем и блестящей медной бляхой. Он расстегивал и снова застегивал клапаны на карманах, пробовал, хорошо ли пригнан узел галстука и на месте ли фирменная заколка с эмблемой морской пехоты. В новом обмундировании он почувствовал себя не то чтобы сильнее или здоровее физически, но как-то солиднее и увереннее. Ему даже захотелось сойти с платформы и посмотреться в зеркало, чтобы убедиться в том, что он действительно стал другим человеком.

Магвайр объявил, что теперь, когда их отпустят в гарнизонную лавку, они могут купить себе значок за стрельбу — кому какой положен по результатам зачетов. «А мне положен „Отличный стрелок“, — подумал Адамчик и представил себе посеребренный крестик с эмблемой морской пехоты в центре. Неплохо, наверно, будет выглядеть на выходном кителе. Конечно, еще лучше было бы получить в дополнение к этому значку еще и нашивку рядового первого класса на рукав, но это уже из другой области. Это было его мечтой. Приехать домой таким вот бравым морским пехотинцем, в хорошо подогнанном обмундировании, надраенных до зеркального блеска ботинках, да еще со значком за отличную стрельбу и нашивкой в придачу.

«Это ведь все не так для меня, — убеждал он себя, — как для папы с мамой. Чтобы они могли гордиться своим сыном. И чтобы им было приятно, что он стал сильным и здоровым, вон как загорел, да еще в красивой форме». Отец все время был против того, чтобы он завербовался. Но теперь, наверно, и он обрадовался бы. Адамчик знал, хотя отец никогда об этом не говорил и ни за что не признался бы, что того всегда угнетало, что он не бывал на военной службе. Дядя Тэд во время второй мировой служил в армии и даже воевал в Италии. И он всегда старался, чтобы отец ни в коем случае не забывал об этом.