Крадущаяся Тьма - Флевелинг Линн - Страница 110

— Расслабьтесь, ребята, — сказала она, опускаясь на колени рядом с ранеными. По ее знаку остальные навалились, чтобы держать их за плечи и за ноги, и Никидес наклонился, чтобы разрезать веревки, которыми пленники были привязаны к доскам. Однако его остановил сержант Бракнил.

— Лучше не трогай веревки, пока не закончим с остальным, — предостерег он. — Дайте обоим ремни в зубы, и беремся за гвозди.

Вооружившись щипцами коновала, он уперся ногой в доску и рванул первый гвоздь из руки Гилли. Процесс был мучителен. Раны вокруг гвоздей воспалились, а Бракнилу приходилось нажимать на ладони, чтобы как следует ухватить гвозди.

Гилли потерял сознание во время удаления первого гвоздя. Мирн упрямо вонзил зубы в ремень, а из глаз его ручьем текли слезы, заливаясь в уши.

— Потерпи, — прошептала Бека, стараясь, чтобы в голосе не прозвучали отвращение и гнев, кипевшие в Ней. — Скоро все кончится. — Она обеими руками удерживала плечи раненого.

Когда пленники были освобождены, Бракнил промыл их раны морской водой и забинтовал пропитанными потом лоскутами, оторванными от рубах каждого из воинов.

— Они не смогут ехать верхом, — сказала Бека. — Рилин, вы с Калласом — лучшие наездники; возьмете их к себе в седло. Никидес, проследи, чтобы доски и гвозди тоже уехали с нами: ни к чему оставлять следы, которые могут найти эти ублюдки.

Когда турма была уже на конях и двинулась в обратный путь, со стороны лагеря донесся новый звук: вой, от которого у всех волосы встали дыбом.

Дикий сверхъестественный визг прозвучал и стих, потом раздался снова; казалось, какое-то чудовищное горло вот-вот лопнет от усилия. Лошади вскинули головы и стали нервно принюхиваться.

— Потроха Билайри! Что там, лейтенант? — ахнула Тила.

— Будем надеяться, нам не придется это узнать, — буркнула Бека. Жуткий вой раздался снова. — Нет, он удаляется. В путь, пока тварь не передумала.

— В какую сторону? — спросил Рилин, покрепче обхватывая Мирна, который наконец тоже потерял сознание.

— Вглубь суши, подальше от них, — ответила Бека; далекий вой донесся сквозь деревья снова.

— И подальше от жуткой твари, что бы это ни было, — пробормотал кто-то, подбадривая коня шпорами.

«Алек!»

Лоб Нисандера прорезали морщины; он слепо смотрел в темноту. Сначала он ощутил сущность Теро; теперь же остался только Алек, след которого мерцал в его мозгу, как далекий маяк.

Для того чтобы почувствовать это, Нисандеру не требовалось тратить силы: энергия сама влилась в него, может быть, из-за мощной магии, которой сопровождалось заклинание; маг узнал знакомые вибрации.

«Молодец, Теро!» Но почему собственная сущность молодого волшебника так внезапно исчезла?

Снова поймав исходящие от Алека волны, Нисандер направил в его сторону маленький заряд магии, безмолвно призывая: «Иди сюда, Алек. Ты нам нужен».

Нисандер, Серегил и Микам укрылись под старой сосной в лесу над храмом. Ветви дерева свешивались почти до земли, образуя что-то вроде низкого шатра.

Растянувшись на благоухающем ложе из опавшей хвои, Микам тихо похрапывал. Лежавший рядом Серегил беспокойно метался, бормоча что-то по-ауренфэйски.

С тех пор как он оказался в Пленимаре, старый волшебник почти не нуждался в сне. Тихие ночные часы были слишком драгоценны; жаль было тратить их без пользы. Вместо того чтобы спать, Нисандер оставался на страже, предаваясь медитации и накапливая возвращающиеся к нему силы. Ему так хотелось надеяться, что сил у него, когда придет время, будет достаточно.

Серегил опять повернулся и тихо застонал. Нисандер подумал, не разбудить ли его и не поделиться ли первой надеждой, но решил, что делать это рано: стоит Серегилу поверить, что Алек рядом, и он сам отправится его разыскивать, а Алек был все еще слишком далеко.

Прислонившись к корявому стволу, Нисандер вернулся к своему одинокому бдению.

Четверка снова была полной: они найдут друг друга.

Отряд Беки скакал на восток до тех пор, пока не зашла луна. На рассвете воины оказались на каменистой возвышенности, откуда открывался вид на туманное синее море в отдалении.

Руки Мирна и Гилли выглядели как пухлые варежки, на которых смешались зловещий синий, красный и желтый цвета. Когда Бракнил сменил повязки, Бека отвела его в сторону.

— Ты видел такое и раньше. Как ты думаешь, что их ждет? — спросила она, понизив голос.

— Я отдал бы годовое жалованье за дризида. — Сержант предусмотрительно повернулся спиной к остальным. — Но даже и тогда… не уверен, что руки им удастся спасти. Перевязка в полевых условиях — самое большее, что я умею делать, да и нет у нас ничего, кроме морской воды. Этого может хватить, чтобы вытянуть гной, но если начнется заражение крови… — Он выразительно пожал плечами. — Ну, тогда милосерднее будет не заставлять их мучиться.

Бека смотрела, как Тэйр уговаривает раненых хотя бы выпить воды.

— Когда мы выехали из Римини, нас было тридцать четыре — свежеиспеченный лейтенант и неопытные солдаты — за исключением тебя, — мрачно сказала Бека. — А теперь — посмотри на нас.

— Нас проредил тот бой вместе с полком, — напомнил ей Бракнил. — Ты хорошо командовала нами тогда, и то, что случилось, — не твоя вина. Каждый павший пал с честью. А потом наш рейд был чертовски успешным, и это уже твоя заслуга. Что теперь требуется — так это вернуться и доложить обо всем, что мы высмотрели. Бека устало улыбнулась сержанту:

— Ты все время мне это говоришь. Давай-ка узнаем, не могут ли Гилли и Мирн что-нибудь добавить к нашим сведениям.

— Кое-кто из пленников немного знал пленимарский, — слабым голосом сообщил Мирн; голова его лежала на коленях у Стеба. — Один из них слышал, что командира зовут Мардус — он из пленимарской знати. И еще что с ним некроманты.

— Некроманты! — фыркнул Гилли, печально глядя на свои бесполезные руки.

— Одна из них больше походила на демона, чем на волшебницу. Черная, как головешка, но живая не хуже нас с вами! Никто не знал, куда направляется колонна, но всем было известно, что происходит по ночам, а эта ведьма всем заправляет.

— Какие-то жертвоприношения, — пояснил Мирн. — Каждый, вечер на закате приходили солдаты, и все пленники старались как могли спрятаться, чтобы выбрали не их. Мы по большей части оказывались на другом конце лагеря от того места, где творилось это непотребство, но слышно было всем: этих бедолаг резали на куски живьем… — Он умолк, содрогнувшись. — А потом другой колдун, человек, вызывал призрака, чтобы тот забрал тела. На следующий день мы проходили по тому самому месту, где все это творилось, так там и капли крови не оставалось, клянусь.

— Черный призрак? — со страхом пробормотал кто-то из воинов.

— Да защитит нас Пламя! — воскликнул Тэйр. — Вы думаете, это он завывал в лесу прошлой ночью?

— Продолжайте, — поторопила раненых Бека, не обращая внимания на остальных.

— Чего я никак не мог понять — это почему они не тронули нас, — простонал Гилли, и голос его задрожал. — Мы ведь были вражескими лазутчиками. Они прибили нас к доскам, да, но тем все и кончилось. Все остальные пленники не были воинами: моряки, захваченные вербовщиками, скаланцы, майсенцы. Там были и женщины с детьми — эти по большей части из Пленимара. Их собственный народ! Оба раненых умолкли, потом Мирн вздохнул:

— Мне жаль, лейтенант, но больше нам рассказать нечего. Бека покачала головой:

— Что тут извиняться! Вы отдохните теперь. Поднявшись на ноги, она оглядела своих воинов.

— Как я понимаю, мы не можем быть дальше чем в четырех-пяти днях пути от Майсены. А если повезло, скаланские отряды сейчас уже продвинулись на юг. Ариани, я посылаю тебя к нашим с устным донесением. Возьми двух лучших коней и скачи во всю мочь. Сообщи принцессе Клиа обо всем, что мы видели.

Ариани с гордостью отсалютовала:

— Слушаюсь, лейтенант!

— Капрал Никидес, ты будешь сопровождать раненых. Мы сейчас соорудим для них волокуши. Стеб, ты тоже отправишься с ними. А мы, остальные, еще несколько дней последим за колонной.