Крадущаяся Тьма - Флевелинг Линн - Страница 97

Опаска, с которой теперь солдаты относились к Алеку, сделала разговоры с ними немного легче, хотя юноша быстро обнаружил, что на первом месте для них стоит безусловная преданность Мардусу; это обрекало на неудачу любые попытки чего-то от них добиться. Но все же Алеку удалось узнать, что целью путешествия является какой-то пункт на северо-западном побережье Пленимара.

Тем же утром он попробовал казаться более разговорчивым во время прогулки с Мардусом, тем более что речь зашла о стрельбе из лука. На следующий день они оживленно беседовали о винах и ядах. Мардус был приятно удивлен и начал посылать за Алеком чаще На пятый день после жертвоприношения на закате Тилдус явился за Алеком. Бородатый капитан молчал, но юноше не понравилась его злорадная усмешка.

Оказавшись на палубе, Алек с ужасом увидел, что ритуальное полотно снова расстелено. Выстроившиеся по бокам солдаты держали факелы, освещавшие склонившуюся над чашей и короной Иртук Бешар Рядом с ней наготове стоял Варгул Ашназаи с каменным топором в руках.

Теро уже был на палубе, он стоял рядом с Мардусом все с таким же отсутствующим видом. Когда привели Алека, все взгляды обратились на него

— О Иллиор! — хрипло прошептал он, чувствуя, как подгибаются ноги Мардус передумал, или его бог послал иное предзнаменование, или любопытство Алека показалось подозрительным. .

Тилдус стиснул его руку и пробормотал:

— Держись, человек-мальчишка! Еще не твой черед.

— Добрый вечер, Алек, — приветствовал его Мардус, с улыбкой обводя рукой горизонт. — Взгляни, может быть, ты уже различишь вдали берег?

— Да, — ответил юноша; предчувствие заставило его покрыться мурашками

— Это Пленимар, куда мы и направляемся. Сериамайус в доброте своей даровал нам удачное плавание. А теперь настало время для второй части приготовлений.

Со всевозрастающим ужасом Алек смотрел, как одетые в черное пленимарские солдаты выволокли из трюма десятерых мужчин и женщин Значит, это их рыдания и стоны он слышал по ночам. Эти чудовища все спланировали заранее. они запаслись будущими жертвами так же, как вином, маслом и мукой.

Пленники были худыми и бледными — самые обычные люди, даже не захваченные вражеские солдаты; они растерянно моргали и плакали, когда их выстроили у борта. Большинство было в лохмотьях или рабочей одежде: невинные жертвы, догадался Алек, схваченные в темноте на улицах портов, в которые корабль заходил по пути в Римини.

— О Иллиор, — прошептал Алек. не осознавая, что говорит вслух. — Не допусти! Только не это!

Подошедший Мардус обнял его за плечи, шутливо встряхнул и промурлыкал:

— Ах, но ты же должен наслаждаться этим! Разве ты не понимаешь, какую огромную роль сыграл во всем том, что теперь происходит?

Алека замутило от отвращения, и он допустил ошибку, взглянув прямо в глаза Мардуса. Впервые он прочел в них всю глубину жестокости и в тот же момент осознал с полной уверенностью, что Мардус намеренно позволил маске соскользнуть, чтобы насладиться страхом и растерянностью юноши, как наслаждался бы первой лаской давно желанной возлюбленной. И наверное, самым страшным было для Алека убеждение, что Мардус ничуть не безумен.

Некоторые из пленников смотрели на Алека, принимая его по ошибке за одного из своих палачей.

Алек не мог этого вынести. Тилдус отошел, когда появился его господин, а солдаты столпились вокруг Ашназаи, ожидая начала обряда. Вырвавшись из рук Мардуса, Алек метнулся к поручням в инстинктивном порыве: он бросится в воду и поплывет к берегу, а уж если не хватит сил…

Он не сделал и двух шагов, как его охватил ужасный холод, пронизавший до костей и заставивший бессильно упасть на колени. Какая-то сила заставила его повернуть голову: Варгул Ашназаи держал в руке маленький флакон, висящий на цепочке вокруг тощей шеи.

— Прекрасно сделано, Варгул Ашназаи, — сказал Мардус. — Передвинь его так, чтобы он все видел.

Алек не мог ни отвернуться, ни даже моргнуть; он был вынужден смотреть, как десятерых несчастных бросили на палубу к ногам Ашназаи. Десять раз клинок поднялся и опустился, и кровь из каждого сердца дирмагнос выжала в зловонную чашу.

Теро стоял совсем рядом с Иртук Бешар. Сквозь собственные слезы гнева и бессилия Алек видел, как по щекам Теро медленно струятся слезы. Это было жуткое зрелище:

словно плачет каменная статуя, но посреди кошмара, разворачивающегося перед его глазами, Алек вдруг ощутил трепет надежды.

К тому времени, когда некромант разделался с последней жертвой, полотно из белого стало алым. И он, и дирмагнос были по локоть в крови, их одежда и волосы пропитались ею. Струйка крови потекла и по палубе, обагрив голые колени Алека.

Знаком велев солдатам выбросить тела за борт, Мардус повел Теро вниз по трапу. Варгул Ашназаи подошел к Алеку и коснулся его головы окровавленной рукой, разрушая чары.

Алек тут же согнулся пополам, и его вырвало. С возгласом отвращения некромант отдернул покрытый кровью подол своей мантии и пнул Алека ногой; тот растянулся в луже крови и рвоты.

— Жду не дождусь, когда я и тебя вскрою! — издевательски прошипел Ашназаи.

С трудом поднявшись на четвереньки. Алек бросил на него яростный взгляд. Некромант невольно сделал шаг назад и поднял руку. Алек напрягся, ожидая нового мучительного магического удара, но Ашназаи просто повернулся на каблуке и ушел, бросив капитану Тилдусу какой-то приказ.

Алека ожидало новое унижение: двое солдат сорвали с него одежду и окатили его ведром холодной морской воды. Когда юноша стал чистым, они накинули на него мягкую мантию и передали Тилдусу; тот отвел Алека в просторную каюту на корме.

Алек удивился, когда увидел там Мардуса, Ашназаи, Теро, Иртук Бешар и Тагмара, безмолвного седого некроманта, на мягких подушках вокруг низкого стола. Мальчик-слуга поставил на стол еще одну чашу и знаком пригласил Алека садиться.

— Присоединяйся, Алек. — Мардус похлопал по свободной подушке между собой и дирмагносом. И он сам, и остальные успели переодеться и смыть с себя все следы убийств, в которых только что принимали участие.

«Словно ничего не случилось», — ошеломленно подумал Алек; он был слишком потрясен, чтобы сопротивляться, когда Тилдус подвел его к столу и толкнул на подушку.

Слева от Иртук Бешар сидел Теро. Та кивнула ему, и молодой маг механически поднес к губам чашу. Вино потекло по его бороде, глаза смотрели куда-то в пространство.

Это зрелище наполнило Алека странным чувством вины, словно он подглядывал за чем-то непристойным. Юноша отвел глаза и стал смотреть, как слуга наливает в его чашу бледно-золотистое вино.

— Ну же, милый мальчик, не смущайся, — ласково обратился к Алеку Мардус; маска благородного сочувствия снова вернулась на место. — Это превосходное вино. Может быть, оно вернет румянец на твои щеки.

— Сильные чувства вредны для красоты молодого человека, — добавила Иртук Бешар; ее кокетливый тон так же чудовищно не соответствовал ее потрескавшемуся почерневшему лицу, как и роскошные одежды.

Вся ситуация была такой нереальной и гротескной, что Алек с изумлением услышал свой голос:

— Благодарю, мне не хочется, — как если бы благородный Алек из Айвиуэлла отвечал хозяину на пиру, куда оказался приглашен вместе с Серегилом.

— Какие изысканные манеры, — заметил Ашназаи. — Я начинаю понимать тебя, господин. Будет жаль убить его, мальчишка украсил бы дом любого аристократа.

Чувство, что все происходит во сне и его не касается, усиливалось в Алеке, пока он слушал этот вызывающий ужас разговор, продолжавшийся в изысканном салонном стиле. Если это начало безумия, то он готов был благодарить Иллиора за такой дар. Какова бы ни была причина, Алек ощутил, как его охватывает головокружительная легкость. Он испытывал нечто подобное и раньше, но никогда еще в такой сильной степени. Когда смерть твой единственный возможный выбор, начинаешь себя чувствовать удивительно свободно.

— Господин, — обратился он к Мардусу, — какое значение имеет все это — деревянный диск, корона? Я знаю, что ты собираешься убить меня ради них, поэтому мне хотелось бы понять.