Луна предателя - Флевелинг Линн - Страница 94

Он смотрел вслед Алеку, пока за тем не закрылась дверь, потом через двор отправился в дом сестры.

Алек снял пояс с рапирой со спинки кровати и стал застегивать его уже на ходу. В спешке он чуть не налетел на Беку, которая в одиночестве сидела на ступеньке чуть ниже площадки второго этажа. Она передвинулась ближе к стене, чтобы дать ему пройти, но не встала: вся ее поза говорила о крайней усталости.

— Когда ты вернулась? — спросил ее Алек.

— Только что. Я шла посмотреть, как дела у Клиа, но мне нужно было минутку побыть одной. Это место ничем не хуже других.

— У Клиа все без изменений.

— Так мне говорили. Это, должно быть, можно считать своего рода хорошей новостью.

— Хаманцы делали что-нибудь, заслуживающее интереса?

— Ничего. Стеб рассказал мне о стычке Серегила с Эмиэлем прошлой ночью. С ним все в порядке?

— О да. Он стал больше похож на себя, чем был все последнее время. — Алек поколебался, потом тихо добавил: — Насчет Ниала…

— Ты думаешь, он замешан в том, что случилось? — Бека опустила глаза на свои стиснутые на коленях руки.

— Так думает Серегил, но это всего лишь догадка. Бека вздохнула.

— Я предложила ему отправиться с нами в Скалу. Алек изумленно заморгал.

— И что он ответил?

— Он попросил меня остаться. Я не могу так поступить.

— А ты… я хочу сказать… я слышал… — Алек умолк, чувствуя, что краснеет.

— Беременна? — Бека мрачно взглянула на него. — Ты слышал о приданом, верно? Это не был приказ, всего лишь предложение. Кипа и Илеа думают, что им удалось забеременеть Для меня это не выход. — Бека неожиданно зевнула, прижав руку к губам. — Тебе лучше не задерживаться.

— А тебе лучше найти возможность отдохнуть. — Алек двинулся вниз, но задержался, спустившись на несколько ступеней, и положил руку на колено Беки. — И вот еще что… будь осторожна.

Она с кислой гримасой взглянула на него.

— Любовь меня не ослепила, Алек. Я только надеюсь, что Серегил ошибается.

— Я тоже.

Глава 33. По следу

Перед домом Алека дожидался порядочный отряд. Саабан и Кита взяли с собой полдюжины всадников, вооруженных луками и рапирами. Их сопровождала декурия Бракнила, тоже в боевом снаряжении.

— У тебя есть какая-нибудь вещь Клиа? — спросил Алека Саабан. Его длинное лицо под темно-зеленым сенгаи выглядело мрачным.

Алек вручил ему тунику, которую принцесса надевала в день охоты, — все еще в пятнах грязи и крови. Саабан стиснул ее в руках, потом кивнул.

— Прекрасно. Ее кхи чувствуется очень отчетливо. Я даже ощущаю болезнь принцессы. Если она прикасалась к какому-нибудь причинившему ей вред предмету и он все еще там, я почувствую. Для этого, правда, нужно сосредоточиться. Я не могу просто на ходу извлечь нужный объект из воздуха.

— Я покажу тебе, где она упала, и ты сможешь осмотреть все кругом, верно? Эмиэль мог бросить кольцо или что-то, чем орудовал, в воду.

— Это возможно, — пожал плечами Саабан.

«Возможно…» Алек вздохнул, сомневаясь, что им удастся найти хоть что— нибудь.

— Что ж, хорошо. Поехали.

Они скакали той же дорогой, что и накануне, — по большей части галопом и останавливаясь только там, где останавливались и охотники.

С тех самых пор, как скаланцы приехали в Сарикали, Алеку впервые представилась возможность подробно побеседовать с Саабаном. Юноша подумал даже, что, не будь Серегил по-прежнему изгнанником, лишенным прав, они могли бы называть друг друга родичами.

Спокойные манеры Саабана делали его незаметным на пирах. Сегодня, однако, он показал, каким неоценимым помощником — умелым и терпеливым следопытом — является. Саабан напоминал Алеку Микама Кавиша; даже их рапиры имели сходство — такие же заслуженные клинки в потертых поцарапанных ножнах.

— Я давно хотел спросить тебя кое о чем, — сказал Алек, когда они, спешившись, принялись прочесывать лужайку. — Убивать у вас запрещено, насилие среди ауренфэйе встречается редко, и все же твое оружие явно не остается без дела.

— Как и твое. — Саабан бросил выразительный взгляд на рапиру Алека. — Мы по большей части сражаемся с зенгати, когда те совершают набеги. С каждым годом они все более дерзко захватывают наших людей, чтобы продать в рабство.

— Я думал, что отец Серегила заключил с ними мир.

— С некоторыми, но не со всеми. Зенгат населяют разные племена, у них нет общего правителя. Совсем как у ауренфэйе, — добавил Саабан с легкой улыбкой.

— К тому же в горах скрываются разбойники, — сказал Кита, ножны рапиры которого были гораздо менее поношенными. — К северу от Боктерсы завелась особенно зловредная банда, настоящая свора — смесь тетбримаш, зенгати и дравниан. Они грабят и уводят пленников в рабство. — Кита с гордостью коснулся седой пряди в волосах. — Так я заработал это. В первый же раз, когда я участвовал в бою с разбойниками, один из этих презренных ублюдков попытался снести мне голову. Я увернулся, так что его клинок только скользнул по волосам, а потом отплатил ему тем же, но только не промахнулся.

— Мы можем ненавидеть насилие, но те, кто живет у границы или на побережье, вынуждены учить своих детей сражаться, как только они вырастают достаточно, чтобы держать оружие, — сказал Саабан.

— Значит, не только жизнь в Скале сделала из Серегила такого прекрасного бойца? Кита фыркнул.

— Да он происходит из семьи отличных фехтовальщиков: ими были и его отец, и дядя, и дед.

— Так же бывает и у нас, — сказал сержант Бракнил, который уже давно прислушивался к разговору.

— Я смотрел, как упражняются твои скаланцы, — ответил ему Кита. — Лучше сражаться на той же стороне, что и вы, чем быть вашим противником.

— Нам следовало бы устроить показательный бой для вашей лиасидра, — пошутил Алек. — Может быть, это побудило бы их оказать нам помощь.

— Результат голосования не будет особенно зависеть от состояния дел в Скале, — предупредил его Саабан.

— А как насчет того, что случилось с Клиа и Торсином? Я думал, что причинить вред гостю — ужасное преступление, особенно в Сарикали.

— Так и есть, однако тут дело в атуи, примерно так же, как когда Серегил совершил свой ужасный проступок. Боктерсу исключили из лиасидра до тех пор, пока не закончился суд и требования тетсага не были удовлетворены,

— то же самое произойдет теперь с Хаманом.

— Тогда только из уважения к руиауро было принято такое мягкое решение,

— сказал Кита.

— Руиауро? — Алек с изумлением взглянул на своих собеседников.

Саабан переглянулся с Китой.

— Именно. Значит, Серегил не рассказывал тебе, что произошло?

— Только в общих чертах, — смущенно ответил Алек. — Он говорил, что лиасидра сохранила ему жизнь после того, как его допросили руиауро.

— От казни Серегила спасли руиауро, а не лиасидра, — объяснил Саабан. — Его вина была несомненна, и хаманцы требовали, чтобы он получил две чаши, несмотря на его молодость. Корити-Солун не опротестовал приговор. Однако прежде чем его привели в исполнение, вмешались руиауро. Серегил провел в Нхамахате три дня. В конце концов именно руиауро предложили изгнать его. Отсюда его отвезли прямо в Вирессу и отправили в Скалу.

— Три дня? — Алек вспомнил, каким угнетенным был Серегил в ту ночь, когда их позвали к себе руиауро. — Что они с ним делали?

— Этого никто точно не знает, но я встречал его, когда он покинул Нхамахат, — ответил Кита, внезапно помрачнев. — Он не смотрел на нас, ни с кем не разговаривал. Путь в Вирессу занял больше недели, и за все это время он едва произнес хоть слово. В единственный раз, когда мне удалось оказаться с ним наедине, он сказал, что предпочел бы, чтобы руиауро его убили.

— Некоторые считают, что они забрали часть его кхи, — пробормотал Саабан.

— Думаю, это сделал Илар, — сказал Алек. — Но ты говоришь, что случившееся теперь чем-то схоже с теми событиями?

— В определенном смысле, — ответил старший из боктерсийцев. — Как родственница Коррута-и-Гламисна, Клиа может требовать тетсага. А тем временем клан, оказавшийся под подозрением, будет отстранен от голосования.