Месть Темного Бога - Флевелинг Линн - Страница 85

— Благородный Серегил из Римини обвиняется в измене. Мне также вменено в обязанность предупредить благородного Алека, чтобы он не пытался покинуть город.

Глядя на офицера с ледяным достоинством, Микам спокойно спросил:

— Следует ли понимать это так, что и он тоже под подозрением?

— В настоящее время нет, благородный Микам. Но таковы данные мне инструкции.

— Серегил, что случилось? — спросил Алек, к которому наконец вернулся голос.

Серегил мрачно пожал плечами:

— Это явно какое-то недоразумение. Будь добр, принеси за меня извинения гостям.

Алек молча кивнул. Взглянув на связанные руки Серегила, он заметил, что тот изобразил пальцами знак имени Нисандера, прижав согнутый указательный палец к большому.

— Пойдем, господин, — обратился к Серегилу пристав, беря его за локоть.

— Куда вы его увозите? — потребовал ответа Алек, следуя за стражниками к закрытому черному возку у дверей.

— Я не могу этого сказать, господин, — ответил пристав. Он влез в возок следом за Серегилом и махнул рукой вознице. Возок загромыхал по камням мостовой.

— Серегил велел идти к Нисандеру, — прошептал Алек стоящему рядом Микаму.

— Я видел. Так что пошли.

— Но как же с гостями?

— Я быстренько предупрежу госпожу Килит. Она знает, что делать.

Алек с тоской смотрел вслед исчезающему в темноте возку.

— Как ты думаешь, куда они его повезли?

— Его арестовали по приказу царицы, так что поместят в Красную башню, — печально ответил Микам. — А это такое место, откуда даже Серегил не сможет выбраться без посторонней помощи.

ГЛАВА 26. В «Петухе» строят планы

Алек и Микам были на полпути к Дому Орески, когда перед ними замерцал крошечный шар-посланец.

«Алек, Микам, немедленно приходите в „Петух“.

Алек удивленно моргнул:

— Это послание от Теро!

— Ох, потроха Билайри! — пробормотал Микам, поворачивая и направляясь в другую сторону.

В «Петухе» они нашли ожидающего их Теро; его учитель. однако, отсутствовал.

— Где Нисандер? — спросил Алек, несколько озадаченный тем, что Теро тоже известно, как проникнуть в тщательно охраняемые покои Серегила.

— Он у царицы. — Теро с его напыщенностью был совсем не на месте среди устроенного Серегилом беспорядка. — Он послал меня встретить вас. Он явится сюда, как только сможет.

— Как я понимаю, арест Серегила для него такая же неожиданность, как и для нас? — спросил Микам, швыряя на стол перевязь с рапирой Серегила.

— События стали развиваться быстрее, чем мы ожидали. Нисандер очень обеспокоен тем, что Идрилейн не посоветовалась с ним, прежде чем отдать приказ об аресте.

— Но что случилось? — простонал Алек, в беспокойстве шагая по комнате.

— Нисандер ведь перехватил то письмо! Серегил говорил, что они не посмеют отправить другое, пока не узнают, что случилось с первым.

— Не имею представления. Царица прислала уведомление, что он помещен в Красную башню, больше ничего. Его арестовали без шума?

— Если бы не Рансер, мы могли бы и вовсе вовремя ничего не узнать! — прорычал Микам. Теро мрачно потер подбородок.

— Ну это по крайней мере обнадеживающий знак. В первый раз за все время знакомства Алек сообразил, что Теро, должно быть, тоже наблюдатель. Данное обстоятельство, а не личные чувства, конечно, объясняли его интерес к этому делу.

— Ты не думаешь… — воспоминания холодным комом давили грудь Алеку, — что его будут пытать? Теро задумчиво поднял бровь:

— Это будет зависеть от тяжести обвинений, мне кажется.

— Пристав сказал, что его обвиняют в измене.

— Ах так. Тогда это довольно вероятно.

— Проклятие, Теро, соображай, что говоришь! — рявкнул Микам, заметив, как побледнел Алек, и обнимая его за плечи. — Брось, мальчик, нечего об этом думать. Нисандер никогда такого не допустит.

— Сомневаюсь, что Нисандер сможет тут что-то сделать, — возразил Теро, не обращая внимания на отчаяние Алека. — Красная башня охраняется магическими заклинаниями в дополнение к обычным замкам. Мы с Нисандером сами этим занимались. И дело не только в этом: Нисандер слишком тесно связан с Серегилом, чтобы позволить себе вмешаться в отправление закона.

— Что же нам делать? — прошептал Алек.

— Сидеть здесь и ждать Нисандера, как нам велено, — спокойно ответил Микам. Неприязненно посмотрев на Теро, он добавил: — И нечего тратить время на праздные измышления.

Нисандер почувствовал облегчение, когда царский посланец проводил его в кабинет царицы, а не в зал для аудиенций. Они всегда обходились без обременительных церемоний: Нисандер знал Идрилейн с детства, и, хотя он всегда оказывал ей подобающее почтение, из взаимной симпатии обычно позволяла наедине обходиться без формальностей. Однако сегодня ее приветствие прозвучало холодно, и Нисандер уловил в этом предостережение.

Даже в парадном платье, с распущенными по плечам седеющими волосами, Идрилейн выглядела воительницей, которой и была. Присоединившись к ней за маленьким столом, на котором стояли графин с вином и бокалы, Нисандер постарался скрыть свое растущее беспокойство. Ни один из них не начинал разговор, пока они не чокнулись бокалами и не сделали по традиционному глотку, означавшему обязательство говорить откровенно.

— Ты приказала арестовать Серегила, — начал Нисандер, глядя в спокойные глаза царицы. — В чем его обвиняют?

— В измене.

Сердце Нисандера упало: уж очень решительно прозвучал ее голос; каким-то образом врагам удалось обойти их с фланга. Следовало действовать с осторожностью и проявлять максимальное уважение к царице.

— На основании каких свидетельств ему предъявлено обвинение?

— Благородный Бариен получил это сегодня. — Она протянула ему свиток.

Нисандер узнал первые строки: документ был составлен на основе того незаконченного письма, которое Серегил продал Гемелле. Как и предыдущее послание, попавшее в его руки, письмо казалось подлинным во всем, кроме содержания. Почерк, подпись, чернила, которыми оно было написано, — все было безупречным.

— Оно кажется подлинным, согласен, — наконец сказал Нисандер. — И все же я не верю, что письмо написано Серегилом. Могу я узнать, каково твое мнение?

— Мое мнение значения не имеет. Мой долг действовать на основании фактов, — ответила Идрилейн. — Пока что никаких признаков подделки, магической или иной, обнаружено не было.

— И все же у тебя, должно быть, есть сомнения, иначе я не сидел бы здесь с тобой, — мягко произнес Нисандер.

Царственное выражение на лице Идрилейн немного смягчилось.

— Я не особенно хорошо знаю Серегила, но я знаю тебя. Я не забыла, что всегда могла тебе доверять, так же как моя мать, и ее мать, и мать ее матери. Мне трудно поверить в то, что человек, которого ты так высоко ценишь, может быть предателем. Если ты знаешь что-нибудь об этом деле, лучше скажи мне сейчас.

Нисандер вынул из кармана поддельное письмо, которое он перехватил, и протянул ей.

— Это попало мне в руки неделю назад. Поверь, будь у меня хоть малейшее сомнение в невиновности Серегила, я немедленно поставил бы тебя в известность. Содержание этого послания основывается на письме, которое Серегил действительно написал, но строки, доказывающие его вину, были добавлены — подделаны. Я обсудил это с Серегилом и имею все основания считать, что он сказал мне правду.

Лицо Идрилейн потемнело, когда она сравнила два письма.

— Не понимаю. Если эти письма поддельные, то это произведения искусства. Кто станет тратить столько усилий, чтобы дискредитировать человека, имеющего так мало веса? Прости резкость старой вояке, Нисандер, но, помимо дружбы с тобой и с моими детьми, чем может похвастаться Серегил — изгнанный из родных мест потомок благородного рода с задатками торговца? При моем дворе он не играет никакой роли, не обладает влиянием.

— Верно. Единственная его отличительная черта — это дальнее родство с тобой да еще, может быть, близость ко мне. Кому, кроме леранцев, это могло бы пригодиться?