Монета встанет на ребро - Нергина Светлана - Страница 69

Я равнодушно скосила глаза на его разрезанную куртку, медленно пропитывающуюся кровью. Я никогда не заговаривала ему раны. Предлагала пару раз поначалу, но он неуклонно, хоть и безупречно вежливо, отказывался. Может, не доверял моему врачевательскому искусству, может, не желал уронить авторитет. В знахарском крыле Храма он тоже не появлялся ни разу, но и раны его неизменно затягивались к следующей же тренировке. Каким, интересно, образом?..

– Э-эй! – Мечник резко щелкнул пальцами у меня над ухом. – Ты меня вообще слышишь? Ты как, я спрашиваю?!

Я беззвучно горестно вздохнула, кое-как соскребла себя с земли, приведя тело в более-менее приличное сидячее положение, вдумчиво прислушалась к неясному звону в голове и честно призналась:

– Как паук, у которого семь лап, причем все торчат в разные стороны.

– Шутишь – значит, живая. А большего нам и не надо.

Свое мнение по этому поводу я предпочла оставить при себе. Меня быть просто «живой» устраивало мало. Еще нужно хотя бы добавить «целой» и «незамужней».

Мечник легко поднялся с истоптанной его сапогами и изрытой моими тонкими острыми шпильками земли и протянул мне руку. Которую я гордо проигнорировала, поднимая меч и вставая без посторонней помощи. Обойдусь как-нибудь.

Мечник равнодушно пожал плечами, убирая свой клинок в ножны за спиной и разворачиваясь к Храму. Я дематериализовала собственный, отправляясь следом. А вокруг благоухала весна, разбивая летний зеленый лагерь на ветвях окрестных деревьев и кустов – шли мы по лесу, сплошь покрывавшему всю Ветку. Птицы что-то шутливо насвистывали друг другу, легко перепархивая с одной еловой лапы на другую и то и дело наклоняясь почесать клювом перышки. Солнце упрямо светило прямо в глаза, заставляя щуриться даже меня, давным-давно уже обзаведшуюся вертикальными кошачьими зрачками.

– Ранняя нынче весна, – озвучил мои мысли мечник, тоже с умеренным любопытством оглядывавшийся по сторонам. – Еще три недели назад снег лежал, ты все проваливалась на своих каблуках.

Я пожала плечами. На каблуках я проваливалась и сейчас, но научилась этого не афишировать.

– Вообще-то снег тут лежал уже не три недели назад, а пять как минимум, – машинально заспорила во мне женская натура.

– А разве мы уже пять занимаемся? – удивился он, оборачиваясь.

– Еще бы! Через два дня будет три месяца, – просветила я. – И когда это уже, кстати, кончится?

Он задумчиво почесал подбородок, помолчал и решил:

– Еще с месяц придется. Ты мало что знаешь: ни флюгерных финтов, ни скользящих уходов, ни змеиных выпадов…

– Не поверишь, но, не зная этого, я уже прожила восемьдесят вполне счастливых лет! – не выдержав, съязвила я.

– Это не делает тебе чести, – холодно отрезал мечник, снова разворачиваясь и отправляясь вперед. – И, между прочим, никто тебя не заставляет так над собой издеваться. Занималась бы спокойно по полчаса в день – все равно бы осилила всю эту фисгармонию.

Я брезгливо поморщилась:

– Ага, года через три.

– А что такое три года для ведьмы? Тебе уже восемьдесят – и хоть бы хны.

– Не говори, чего не знаешь.

На мое лицо наползло темное облако дурных воспоминаний. Да, не зря, ох, не зря я не хотела возвращаться в свой Храм!

Потому что в первый же день был созван срочный совет для принятия решения: что со мной делать. И оный постановил, что ведьма я молодая (вот уж не думала до этого, что подобное может служить отрицательной характеристикой!), неопытная, так что поручиться за то, что где-нибудь на Пути меня не сожрет злобная нежить, никто не может. И мне предложили на выбор: либо я всю оставшуюся жизнь ни на шаг не выхожу из Храма вообще, либо прохожу курс самообороны.

– А где тут, собственно, выбор?! – помнится, возмущенно спросила я.

И вот уже третий месяц я истязаю свое тело, ауру и память, тщательно доказывая всем, и самой себе в том числе, что я в состоянии защититься. Как будто мне десяти Храмовых лет мало было! Но Гильдия, а вместе с ней наставники собственного Храма оставались непреклонны.

С одной стороны, четыре месяца занятий в обмен на свободу были еще не такой уж высокой ценой. Но с другой… КАКИХ занятий?!!

Каждое утро у меня начиналось с пятиверстовой пробежки, потом – двухчасовая тренировка на мечах. За следующие два часа мне предлагалось отдохнуть и привести себя в порядок, дабы к трехчасовому сеансу занятий теоретической магией я уже была свежа и бодра, как лес после дождичка летом! Сразу же за ним меня ожидало приятное общество наставника практической магии, обожавшего забрасывать меня смертельными заклятиями или накладывать порчу, не сняв которую за первые три минуты, дальше можно было не беспокоиться… Час отдыха, а вечером – еще одна тренировка по фехтованию!

И так – каждый день. Без отдыха и выходных. Когда я теряла от усталости сознание, меня наставник, в распоряжении которого я находилась в тот момент, равнодушно относил в мою же комнату, а наутро половина учителей Храма начинала уговаривать сменить темпы обучения. Я неизменно отказывалась. Четыре месяца – это еще не смертельно, а вот несколько лет…

Наставников я для себя искала сама: ни один из тех, кто работал в моем Храме, просто по субординации не мог себе позволить так измываться над Хранящей. А те трое, кто согласился со мной работать, обещая необходимый результат через четыре месяца, сразу же поставили условие: они собираются учить не сопливую девчонку, ноющую и жалующуюся по любому поводу, а ведьму. Я только сверкнула черными злыми глазами и многообещающе улыбнулась:

– Не волнуйтесь. Вы будете довольны.

После того как я, охотно проработав над заклятиями три часа подряд, в первый раз молча и беззвучно упала в обморок от перерасхода энергии, наставники поняли, с чем имеют дело, и научились время от времени сами спрашивать, как я себя чувствую. Впрочем, чаще всего получали в ответ безлико-угрюмое: «Жива».

Солнышко припекало все сильнее и сильнее, обещая жаркий цветеньский денек. Я, подумав, скинула с плеч черный плащ и перебросила его через руку. Волосы тут же прилипли к шее, лениво ворошась от набегающего волнами ветерка. Впереди заблистали ярко-золотые главы Храма, украшенные магическим символом: огненный шэрит. Храму приходилось специально из-за меня устраивать стоянку не на пять минут, как это делали его коллеги на Востоке и Западе, а на несколько часов, которые длилась утренняя тренировка. Впрочем, облететь всю «свою» территорию за оставшееся время он успевал легко, так что угрызениями совести я по этому поводу особенно не мучилась. Тем паче, что и стоял-то он по большей части не из-за меня, а из-за мечника. Я могла в любой момент очень ясно представить в мыслях свое гнездо и оказаться в нем. Причем это была не телепортация, которой я боялась до смерти, а что-то качественно иное: ни тебе воронок, ни завихрений силы… А вот у Галирада такой возможности не было. Он не был даже магом по сути.