На орлиных крыльях - Фоллетт Кен - Страница 116

Когда самолет приземлился, Перо приказал Скалли:

– Пэт, ты выходишь последним. Я поручаю тебе проследить за тем, чтобы все прошли необходимые формальности и справились с любыми возможными проблемами.

– Я сделаю это.

Авиалайнер подрулил к зданию аэропорта и остановился. Открылась дверь, и на борт поднялась какая-то женщина.

– Где этот человек? – спросила она.

– Вот он, – ответил Перо, указывая на Рашида. Рашид первым сошел с самолета.

Перо подумал: Мерв Стаффер обо всем позаботился.

За Рашидом последовали остальные. Все они прошли таможенный досмотр.

Первым, кого Коберн увидел среди встречающих, был коренастый Мерв Стаффер. Он смотрел на прибывших сквозь очки и улыбался во всю ширь. Коберн крепко обнял его. Стаффер полез в карман и вытащил обручальное кольцо Коберна.

Коберн растрогался. Он оставил Стафферу кольцо на хранение. С тех пор на протяжении всей операции Стаффер был ее основным связующим звеном. Сидя в Далласе на телефоне, он обеспечивал выполнение всех заданий. Коберн разговаривал с ним почти каждый день, передавая ему все распоряжения и требования Саймонса и получая взамен информацию и советы. Лучше, чем кто-либо другой, Коберн знал, какой огромный вклад внес Стаффер в выполнение операции. Что бы ни предпринимала команда спасателей, она всегда могла положиться на него. При такой напряженной работе и крайней занятости он все-таки не забыл об обручальном кольце.

Коберн надел его. В Тегеране в часы досуга он много думал о своем браке. Однако сейчас Коберн как-то забыл об этом и ждал встречи с Лиз.

Мерв велел ему выйти из здания аэропорта и сесть в автобус, который уже ждал их на улице. В автобусе он увидел Марго. Коберн улыбнулся и поздоровался с ней за руку. Вдруг он услышал радостные возгласы, и четверо взволнованных детей – Ким, Кристи, Скотт и Келли – кинулись к нему. Коберн от души рассмеялся и попытался обнять их всех сразу.

За детьми он заметил Лиз. Коберн мягко освободился из детских объятий. Слезы навернулись ему на глаза. Он обнял Лиз и не мог ничего сказать.

Когда Кин Тэйлор вошел в автобус, жена не узнала его. Ее как правило элегантный муж был одет в грязнющую оранжевую лыжную куртку и вязаную шапочку. Он не брился по крайней мере неделю и похудел на семь килограммов. Он уже несколько секунд находился в автобусе, когда Лиз Коберн подтолкнула его жену:

– Мэри, что же ты не здороваешься со своим мужем? – Только тогда его дети Майк и Дон бросились к нему на шею.

Сегодня у Тэйлора был день рождения: ему исполнился сорок один год. Он считал его лучшим днем рождения в своей жизни.

Джон Хауэлл увидел, что в автобусе прямо за водителем сидит его жена Анджела с одиннадцатимесячным Майклом на коленях. Ребенок был одет в синие джинсы и полосатую спортивную рубашку. Хауэлл взял его на руки и сказал:

– Привет, Майкл! Ты не забыл своего папочку?

Джон подсел к Анджи и обнял ее. Ему было неловко прижимать ее к себе в автобусе. Как стеснительный человек, он не любил выражать свои чувства на публике. Но сейчас он не спешил отпускать Анджи из объятий, потому что это доставляло ему большое удовольствие.

Булвэра встречали жена Мэри и его дочери Стэйси и Кисия. Он взял Кисию на руки и сказал: «С днем рождения!» Ну что ж, все в порядке, подумал Булвэр, обнимая их. Он выполнил задание, и, как положено, семья пришла встретить его. Он как будто бы что-то доказал, хотя бы самому себе. Много лет он провел в ВВС и все эти годы, ремонтируя приборы или сидя в самолете и наблюдая бомбометание, сомневался, что способен проявить мужество. У его родственников были боевые награды, и он не мог избавиться от чувства неловкости за то, что выбрал себе дело полегче. Ему казалось, что он похож на персонаж из военных фильмов, который перед боем раздает пищу настоящим героям. Он постоянно спрашивал себя, состоялся ли он как человек. Булвэр вспомнил Турцию, как застрял там в Адане, как потом мчался сквозь буран на проклятом «шевроле» образца 1964 года и как на «кровавой дороге» ждал, пока сыновья двоюродного брата господина Фиша меняли колеса. Он думал о том, что сказал Перо в своем тосте: «Я поднимаю этот бокал за тех, кто поставил себе цель и добился ее». Теперь Булвэр, наконец, получил ответ на свой извечный вопрос. Да, он состоялся как человек.

Дочери Пола Карен и Энн Мэри одели однотонные юбочки из шотландской шерсти. Младшая, Энн Мэри, подбежала к нему первой. Пол взял ее на руки и крепко прижал к себе. Карен была слишком взрослой, чтобы брать ее на руки, но он также крепко обнял ее. За ними шла его Рути в одежде медово-кремовых оттенков. Пол поцеловал ее долгим и страстным поцелуем, а потом все смотрел на нее и улыбался. Его глаза светились радостью и на душе у него было спокойно. Никогда в жизни он не чувствовал себя так хорошо.

Эмили не могла наглядеться на Билла. Ей все не верилось, что это действительно он. «Боже, – повторяла она прерывающимся от волнения голосом, – дорогой мой, как я рада тебя видеть».

Билл поцеловал девочек – Викки, Джеки и Дженни, а потом взглянул на сына. В подаренном ему на Рождество синем костюме Крис выглядел совсем взрослым. Билл уже видел этот костюм. Он запомнил его по фотографии, запечатлевшей в нем Криса на фоне рождественской елки. Фотография висела у Билла в тюремной камере над койкой. Казалось, что это было давным-давно, за тридевять земель от Далласа.

Эмили все время трогала мужа, чтобы убедиться, что это не сон.

– Ты выглядишь великолепно, – похвалила она его. Билл прекрасно знал, что вид у него просто ужасный.

– Я люблю тебя, – сказал он ей.

Росс Перо вошел в автобус и спросил:

– Все здесь?

– Моего папы нету, – раздался жалобный детский голосок. Этот голосок принадлежал Шону Скалли.

– Не волнуйся, – успокоил его Перо. – Он сейчас придет. Твой папа – наша палочка-выручалочка.

Пэта Скалли остановил один из таможенников. Скалли нес все деньги группы, и таможенник, конечно, заметил это. Он вызвал подкрепление, и Скалли отвели в служебное помещение для допроса.

Таможенники достали какие-то бланки. Скалли пытался объяснить, в чем дело, но никто не хотел его слушать. От него требовали заполнения бланков.

– Деньги ваши?

– Нет, они принадлежат ЭДС.

– Были они при вас, когда вы покидали Штаты?

– Да, большая их часть.

– Когда и на чем вы покинули Штаты?

– Неделю назад на частном самолете «Боинг-707».

– Куда вы летали?

– В Стамбул, а затем к иранской границе.

В это время в помещение вошел еще один человек и спросил:

– Вы господин Скалли?

– Да.

– Мы очень извиняемся, что так обеспокоили вас. Господин Перо ждет вас на улице. – Он повернулся к таможенникам. – Можете порвать все эти бланки.

Скалли улыбнулся и вышел. Да, он уже не на Ближнем Востоке. Он в Далласе, где знают, кто такой Перо. Скалли сел в автобус и увидел Мэри, Шона и Дженнифер. Он обнял и поцеловал их, а затем спросил:

– Что здесь происходит?

– Тут вам устроили небольшую встречу.

Автобус тронулся, но вскоре остановился в нескольких метрах от других ворот. Всех их попросили вновь войти в здание аэропорта, а там провели к двери с надписью: «Зал ожидания для пассажиров „конкорда“».

Когда они вошли в зал, тысяча человек поднялись и стоя приветствовали их. Раздались радостные возгласы и аплодисменты.

Кто-то вывесил в зале огромный плакат:

ДЖОН ХАУЭЛЛ ЛУЧШИЙ В МИРЕ ПАПА!

Джей Коберн был потрясен этой огромной толпой встречающих и ее шумными приветствиями. Как хорошо, что кто-то догадался сначала подать автобус, чтобы они могли встретиться со своими семьями в интимной обстановке. Чья же это идея? Конечно, Стаффера.

Пока Коберн пробирался на почетную трибуну, люди протягивали ему руки. Вокруг раздавались возгласы: «Рады вас видеть!», «Добро пожаловать домой!». Он улыбался и обменивался рукопожатиями. Среди встречавших он заметил Дэвида Бене и Дика Моррисона. Потом все поплыло у него перед глазами. Он больше не различал лиц, не слышал слов. Все слилось в одну могучую и гулкую волну. Даллас сердечно приветствовал своих героев…