Дорога Патриарха - Сальваторе Роберт Энтони - Страница 101

– Значит, Бреган Д'эрт - торговая организация?

– Выгода всегда на первом месте.

Ильнезара кивнула, хотя недоверчивое выражение на ее лице осталось.

– Мы с них глаз не спустим, - предупредила она дроу.

– Вы их никогда не увидите, - сказал Джарлакс, поднимаясь и собирая одежду. - Киммуриэль не умеет вести себя в обществе, это всегда была моя роль. А твой драгоценный король Гарет не понял, насколько хороша моя компания. Теперь же, сударыня, прошу меня простить. Солнце уже высоко, а мне еще нужно кое-что обсудить с товарищем.

И, поклонившись, он натянул рубашку.

– Видно, он удивил тебя своей просьбой, - сказала ему в спину Ильнезара. - Или ты просто не привык, чтобы он сам что-то решал? - усмехнулась она, и Джарлакс, улыбнувшись, пожал плечами и пошел прочь.

Энтрери он нашел у той же самой скалы.

Быстро оглядевшись, дроу поспешно опрокинул в рот содержимое одного из флакончиков, данных псиоником. Дожидаясь, пока волшебная сила подействует, он обдумывал вопросы, которые задаст товарищу, чтобы подтолкнуть его мысли в нужном направлении.

Зелье давало возможность читать мысли и видеть образы, рождающиеся в сознании другого существа. Когда мысли Энтрери начали оформляться в мозгу дроу, он невольно зажмурился. Перед ним возник огромный морской порт, и Джарлакс понял, что Энтрери перенесся в воображении в город своего детства, Мемнон.

Образы были настолько отчетливы, что Джарлаксу даже казалось, он чувствует запах просоленного воздуха и слышит крики чаек. Дроу не знал, мечты это или воспоминания, но он увидел перед собой невзрачную женщину, которая, быть может, и была когда-то красива, но тяжелая жизнь, грязь и голод совершенно изменили ее внешность. Во рту у нее не хватало зубов, а оставшиеся были кривыми и желтыми; взгляд черных глаз, в прошлом, видимо, притягательных, стал пустым и безнадежным, как у человека, слишком долго живущего в нищете. Жизнь сломала эту некогда привлекательную женщину.

Джарлакс чувствовал, с какой нежностью вспоминает о ней Энтрери.

Потом он увидел повозку, купца, услышал вопли мальчика…

Дроу невольно отступил на шаг, сраженный волной сильнейшей, какой-то звериной ярости.

Образ женщины уменьшался и заволакивался пылью по мере того, как удалялась повозка. И с невольным трепетом Джарлакс ощущал, что нежность в душе мальчика сменяется горечью и сознанием того, что его предали.

Вскоре дроу очнулся, потрясенный. Он глядел на товарища, понимая, что проник в его самые сокровенные воспоминания, в те дни, когда в нем впервые зародилась мысль стать убийцей.

– Значит, это твоя мать, - едва слышно шепнул он и хмыкнул: может, некое родство с Артемисом Энтрери, которое он всегда чувствовал, коренится в сходстве пережитого.