Послезавтра - Фолсом Аллан - Страница 58

Именно к этому типу агентов относились Колетт и Сами, две школьницы из богатых семей, пристрастившиеся к наркотикам. Завербовать их было очень просто – во-первых, они постоянно нуждались в новой дозе, а во-вторых, боялись разоблачения перед родителями. Достаточно было только свистнуть, и девочки тут же прибегали, готовые выполнить любое задание.

В понедельник задание оказалось несложным. Нужно было подежурить у выхода из одного дома по набережной Бетюн. Остальные выходы почему-то охранялись полицией, а этот – нет. Если выйдет симпатичный мужчина лет тридцати пяти, следовало кое-кому позвонить, а потом незаметно проследить, куда мужчина отправится.

Школьницы сопровождали Осборна до кабинета доктора Шейсона. В универмаге Сами, раззадорившись, даже немного с ним пококетничала – попросила выбрать галстук, якобы дяде в подарок. Колетт довела американца до кафе на бульваре Монпарнас, после чего ее отпустили домой.

Девочку сменил Бернард Овен. Он появился без пяти семь, когда американец вдруг поднялся, пересек улицу и вошел в «Ля Куполь».

Высокий блондин бесследно исчез. Вместо него за Осборном неторопливо шел среднего роста брюнет в джинсах, кожаной куртке и с алмазной серьгой в ухе. В кармане куртки лежал пистолет 22-го калибра с глушителем, так отлично зарекомендовавший себя в Марселе.

Осборн наблюдал за Маквеем минут двадцать. Потом, более или менее успокоенный, поднялся и направился к детективу, осторожно держа перед собой забинтованную руку.

Маквей мельком взглянул на бинт и жестом пригласил доктора садиться.

– Я один, как обещал, – сказал он вместо приветствия.

– Вы говорили, что можете мне помочь. Что вы имели в виду?

Маквей давно уже заметил его за столиком у окна. Новая прическа и костюм не слишком изменили внешность Осборна. Не отвечая на вопрос, Маквей поинтересовался:

– Какая у вас группа крови?

Осборн помолчал, потом заметил:

– Вы же собирались затребовать на меня досье.

– Хочу услышать это от вас.

У столика остановился официант в белой рубашке и черных брюках. Маквей отрицательно покачал головой, а Осборн попросил чашечку кофе.

– Группа Б, – сказал он. – А что?

Предварительные сведения о докторе Поле Осборне пришли по факсу, когда Маквей уже собирался уходить из полицейского управления. Была там и группа крови – действительно Б.

Значит, Осборн не настроен врать. А кроме того, у долговязого группа крови 0, это можно считать установленным.

– Теперь расскажите мне о докторе Хуго Классе.

– Не знаю я никакого Хуго Класса, – сердито буркнул Осборн, нервно оглядываясь по сторонам – нет ли вокруг полицейских в штатском, ожидающих от Маквея условного сигнала.

– А он вас знает, – с нажимом произнес Маквей.

– Да? Что-то не припомню. Он специалист в какой области медицины?

То ли невиновен, то ли классно притворяется, подумал Маквей. Но про грязь на кроссовках он тоже врал очень ловко.

– Это приятель Тимоти Эшфорда, – сказал он, внимательно наблюдая за реакцией собеседника.

– Кого?

– Да ладно вам. Неужели не помните Тимоти Эшфорда, маляра из Южного Лондона. Красивый такой парень. Ему было всего двадцать четыре года.

– Впервые про такого слышу.

– Да?

– Да.

Маквей, повысив голос, сказал:

– Его голова так и лежит в морозилке, в Лондоне.

Пожилая дама за соседним столиком ахнула. Маквей намеренно сделал этот ход, желая проверить реакцию Осборна. Но тот прореагировал гораздо спокойнее, чем дама, – даже глазом не моргнул.

– Доктор, один раз вы меня уже обманули. Вы хотите, чтобы я вам помог. Но сначала докажите, что я могу вам верить.

Официант принес кофе и поставил на стол. Маквей ждал, пока они останутся вдвоем, а тем временем осматривал зал. Его взгляд задержался на мужчине в кожаной куртке. Тот сидел за столиком уже десять минут, но так ничего и не заказал. В левой руке сигарета, в ухе алмазная серьга. Официант уже подходил к нему, но был отослан. Мужчина скользнул по Маквею взглядом, подозвал официанта и что-то сказал ему.

Успокоившись, детектив обернулся к собеседнику.

– Что вы все ерзаете, доктор? Вам здесь не нравится? Мы можем пойти куда-нибудь еще.

Осборн не знал, что и думать. Как и во время первой встречи, детектив задавал ему какие-то непонятные вопросы, подозревал его в чем-то таком, к чему он не имел ни малейшего отношения. Это усложняло задачу. Что бы он ни говорил, Маквей будет воспринимать его слова как увертки и отговорки.

– Честное слово, я понятия не имею об этих людях. Если б я что-то знал, то непременно сказал бы.

Маквей потянул себя за мочку уха, отвел взгляд, потом снова посмотрел на Осборна.

– Ладно. Попробуем зайти с другого бока. Зачем вы накачали Мерримэна этим вашим сук-ци-нил-хо-лином? Я правильно произнес это слово?

Осборн ничуть не испугался, зная, что Маквей докопается до этого – слишком уж он умен.

– А французская полиция об этом знает?

– Извольте ответить на вопрос.

– Альберт Мерримэн убил моего отца.

– Что-что?

Маквей удивился. Как это он раньше не сообразил, что речь может идти о личной мести?

– И вы наняли долговязого, чтобы расквитаться с Мерримэном?

– Нет. Я не знаю, откуда он взялся.

– А когда Мерримэн убил вашего отца?

– Когда мне было десять лет.

– Десять?

– Это было в Бостоне, на улице. У меня на глазах. Я запомнил лицо убийцы на всю жизнь. А на прошлой неделе здесь, в Париже, вдруг его встретил…

Все сходится, подумал Маквей.

– Так-так. Местной полиции вы ничего не сказали, потому что решили разобраться с ним самостоятельно. Наняли Пакара, чтобы найти Мерримэна. Потом подыскали подходящее местечко у реки. Пара укольчиков, тело в воду, и все дела… Течение там быстрое, препарат следов не оставляет. Труп, когда его выловят, так распухнет, что точек от уколов не обнаружат. Вы так все задумали, да?

– Не совсем.

– Что это значит?

– Главное – я хотел выяснить, почему он убил отца.

– Ну и как, выяснили?

Маквей смотрел в сторону. Мужчина в кожаной куртке переместился ближе и сидел теперь всего за два столика – в левой руке по-прежнему сигарета, правой руки не видно.

Осборн тоже хотел обернуться, но детектив процедил:

– Быстро вставайте и идите к двери. Впереди меня. Вопросы потом. – После чего проворно поднялся и встал между Осборном и незнакомцем.

Пол, ничего не понимая, поднялся, проследил за взглядом Маквея и вскрикнул:

– Это он! Длинный!

Детектив развернулся вокруг собственной оси, выхватывая из кобуры револьвер. Бернард Овен уже вскидывал руку с бесшумным чешским пистолетом. Рядом кто-то пронзительно взвизгнул.

Овен так и не понял, чем старый американец двинул его в грудь, да еще два раза. Просто вдруг оказался лежащим на асфальте, за выбитой витриной – только ноги зацепились за край рамы. Повсюду лежали мелкие стеклянные осколки. Почему-то кричали люди. Овен недоуменно посмотрел по сторонам и увидел, что американец стоит над ним, направив ему прямо в сердце «смит-и-вессон» 38-го калибра. Овен удивленно покачал головой, а потом все вокруг стало расплываться.

Пол наклонился над лежащим и пощупал артерию. В кафе и на тротуаре творилось нечто невообразимое – все кричали, визжали, размахивали руками. Кое-кто, правда, стоял молча и с любопытством наблюдал за происходящим. Одни в ужасе протискивались через толпу прочь, другие, наоборот, работали локтями, чтобы разглядеть все получше.

– Мертв, – сказал Осборн.

– Вы уверены, что это длинный?

– Абсолютно.

У Маквея в голове одновременно крутились две мысли. Первая: где-то неподалеку должен быть припаркован «форд-сьерра» с разбитым зеркалом. И вторая: в этом человеке никак не шесть футов четыре дюйма.

Он присел на корточки и задрал на убитом штанину.

– Протез, – ахнул Осборн.

– Такого фокуса я еще не видел, – хмыкнул детектив.