Месть Проклятых - Иващенко Валерий В. - Страница 61

Тишина нарушалась лишь треском свитка, что как живой корчился в огне единственной не погасшей свечи. Вот пергамент наконец распрямился, не прекращая извиваться - и заполыхал вовсю.

- Да, это было бы лучше всего, - Мирдль кивнула, пробежав взглядом по корешкам и обложкам собранных здесь книг.

Какая гадость! Труды чернокнижников и заклинания вызовов демонов, плоды раздумий бессонных ночей некромантов и даже - о мерзость - трудолюбиво собранные со всего света тайные обряды шаманов сгинувших в веках племён каннибалов и трупоедов.

И всё же, откуда-то из угла словно тянуло тонкой, еле ощутимой струйкой свежести. И поддавшись наитию, Мирдль брезгливо принялась рыться в груде знаний, коим лучше бы никогда и не рождаться на свет.

Со страниц одной вроде как сама собой раскрывшейся толстой чёрной книги на неё зашипела ожившая с рисунка здоровенная змея, и похолодевшая от испуга женщина едва не завизжала изо всех сил. Но тонкий пересвист шевельнувшейся на руке змеюшки - и неведомый гад покорно убрался в с треском захлопнувшийся следом том, оставив после себя облачко приторной вони и древней пыли.

В конце концов Мирдль таки добралась до источника свежести. Им оказался древний том святого писания в рассыпающемся кожаном переплёте с окованными бронзой углами и даже застёжкой-замочком. Поковыряв неподъёмный труд, она не долго думая разломала осыпающуюся зелёными хлопьями полосу и выдрала изнутри неповреждённую книгу, отшвырнув на захламлённый пол громоздкий и уже ненужный чехол.

На столе заполыхало ярче, огонь перекинулся и разыгрался вовсю - то уже загорелись и остальные свитки по соседству, выстреливая с чадным дымом буквы и слова. Некоторые не сгорали сразу, кружили в воздухе диковинными светящимися мотыльками - но Мирдль не стала раздумывать над природой сего необычного явления. От чада и копоти и без того пришлось пригнуться почти к самому полу. И в таком состоянии женщина пробиралась к двери, спотыкаясь и поскальзываясь на книгах и фолиантах. В слезящиеся от едкого дыма глаза бросилась рукоять шпаги, всё ещё мерцающей потусторонним тёмным сиянием, и сама не зная зачем женщина подхватила её. Закашлялась, покачнулась, но упрямо шагнула вперёд.

- Брат мой, Южный Ветер... - нерешительно прошептала Мирдль внезапно пересохшими губами, когда уже выскочила в коридор и обернулась в проём комнаты.

И хотя от поверхности её отделяла добрая сотня шагов дикого камня, он услышал - и отозвался. Взвились как живые белые с прозеленью волосы, погладили кожу лица и шеи шелковистыми прядями. Вихрем взметнулись свитки и тома, вспыхнуло все жарким пламенем, как не бывает даже если полить маслом. Закружился горячим вихрем огненный хоровод, и в языках пламени почудилось зачарованно смотрящей Мирдль улыбнувшееся лицо. Но судя по тому, что этот некто подмигнул, а в сердце откуда-то появилось стойкое ощущение, что эта свалка грязных и запретных знаний будет выжжена дотла - её действия не только одобрили, но даже и поддержали.

Пока женщина испуганной белкой мчалась наверх, внизу завыло, загудело словно в гигантской дымовой трубе - то горячий Южный Ветер нагонял в подземную камеру свежего воздуха, чтобы потом развеять остатки сгоревших бумаг по безжизненным, выжженным солнцем пустыням полудня...

Сестра Стефания не сдерживала слёз. Маленькая озёрная нимфа, которая только в этом году выучилась ласковыми прикосновениями нежных пальчиков уговаривать распускаться лилии да кувшинки, окончательно истаяла ручейком грустных зеленоватых искорок. Утекла меж ладоней целительницы, упрямо вталкивавшей жизнь в изувеченное благостью Хранителя тельце.

- О нет! Как же так... - безнадёжно прошептала жрица и расплакалась от собственного бессилия совсем.

Злое дело умыслили святые братья, одним махом умертвив целый лес и одним только эхом искалечив обитателей близлежащих местностей. Грязное, неразумное - и вот теперь отлучившаяся якобы для сбора трав женщина в меру своих сил облегчала страдания доверившихся ей изувеченных созданий. И обе младшие послушницы, что ещё неуверенно, кое-как призывали Силу Жизни, как по команде тоже залились слезами - ну как можно обижать таких?

Брат Фелер, что рыскал поблизости, карауля нежданых свидетелей и по мере сил помогая и ободряя обгорелым, изуродованным созданиям, уже чувствовал что ещё немного - и он сорвёт с груди блистающий знак Хранителя. Зашвырнёт на середину укромно струящейся по печально притихшему лесу реки. И судя по закаменевшим в ярости лицам, трое молодых паладинов, что патрулировали по сторонам, склонны были бы поступить точно также - и разразиться в адрес Хранителя самыми богохульными и святотатскими словами.

Как ты мог допустить такое?..

Паладин взглянул под копыта и не выдержал. Рывком соскочил с понурого коня, тоже чувствующего разлитую в воздухе беду. Подхватил на руки махонькое тельце лохматого ушастого духа, что на остатке сил едва тащил своё полуобгорелое естество по поникшей траве - и чуть не бегом припустил туда, куда вела того надежда на спасение.

И таки успел - сестра Стефания резко смахнула с чуть опухших глаз слёзы и, поджав скорбно губы, принялась за безобидного духа, ещё вчера мирно присматривавшего за мелкой живностью и букашками на ежевичной поляне. И обе помощницы, с незрячими от слёз и натуги взорами слаженно принялись помогать ей. Малыш пискнул еле слышным шепелявым голоском, расслабился. И до столбом стоящего паладина, что уже едва сдерживал свою ладонь на рукояти верного меча, донеслось легчайшее дуновение облегчения. Удалось. Это создание Леса - удалось спасти.

- А ведь грязное знание принесла сестра Мирдль... - одна из послушниц осторожно подпитала своей благостью расслабившееся в неге от схлынувшей боли существо, бережно напоила свежим берёзовым соком, что неустанно таскала одна из здешних уцелевших нимф.

- Не то говоришь, Карина, - брат Фелер получил успокаивающий знак от своего парня с той стороны реки, и вновь опустил взор. - Сестра Мирдль принесла Силу - это верно. Только вот, воспользовались ею наши братья и сёстры во Хранителе так, как лично мне и в дурном сне не привиделось бы.