Месть Проклятых - Иващенко Валерий В. - Страница 75

Глава 14

"Те, кто утверждают, что наш мир прекрасен - мягко говоря, грешат против истины. Но верно и то, что вовсе неправы и те, кто уныло плачутся об окружающей их мерзости и тщете всего сущего. Мы сами приносим в мир всю грязь и суетность, раздвоенным и лживым языком - а пуще того отвратными помыслами и деяниями. Что ж удивляться да сетовать потом, что всё то возвращается к нам стократ, щедро выливаясь на голову ушатами житейских нечистот и тяжкими ударами роковых потерь? Как аукнется, вестимо, так и отрыгнётся.

Ведь бог это не седой благообразный старикашка, что с нездоровым любопытством вуайериста подсматривает за нами из-за облаков. И не грозная воительница с огненным взором и карающим мечом в руке, как воображают себе некоторые не очень умные личности. И уж вестимо, не Небесная Кобылица немытых кочевников, скачущая в вечность и обращающая в новые миры комья летящей из-под копыт грязи.

Оглянитесь вокруг и раскройте пошире глаза. Бог - это весь мир вокруг нас. От рождения и до ухода все мы обитаем на гигантском алтаре и творим священный обряд, именуемый жизнью. Всё, что мы сделали или не сделали, тончайшими нитями причин и следствий растекается повсюду, меняя бытиё наше, близких нам, а иной раз и весьма дальних и совсем незнакомых. Расцвечивает запутанным, пёстрым и ярким кружевом сумасшедшей вышивальщицы диковинный узор жизни на сером ничто слепого случая.

Так было, так ныне и так вечно будет. В каждом из нас есть частица бога - и каждый из нас есть частица его. Так взыскуйте же сладость существования, не горечь подлости. Ибо всё нами содеянное к нам же и вернётся - в том или ином виде, а то и к тем кто нам близок и дорог.

А теперь ступайте, сёстры и братья мои - и не грешите сверх меры..."

- Аминь! - впечатлённая сестра Ювеналия, которая прибыла в замок Эверардов по весьма важной и необычной просьбе своего коллеги - здешнего жреца Солнца - демонстративно, несколько раз беззвучно приложила ладони одна к другой, в открытую демонстрируя спускающейся с амвона раскрасневшейся Мирдль свою поддержку и одобрение.

- Еретичка, - с одобрительной ухмылкой кивнул сидящий на каменных ступенях алтаря священник Всех Ветров. - Но побольше б таких - глядишь, и мир куда чище стал бы.

- Сестра, а новообращённых в свою веру принимаешь? - граф Эверард встал с широкого именного кресла, крытого вишнёвым бархатом с вышитым серебряной нитью гербом. Взял под руку супругу и сдержанно улыбнулся.

Маленькая часовня горного замка гудела растревоженным ульем. Шутка ли - в один прекрасный вечер у всех вдруг открылись глаза. Да и уши тоже. А пуще того - распахнулись навстречу этому окружающему нас чудному божеству людские, и не только, души. Вон, феечки, угнездившиеся на подвешенной к потолку и потемневшей от времени бронзовой люстре, вообще рыдают от избытка чувств и маленькими кометами оставляют за собой длинные шлейфы серебристых искорок.

Давно уж на памяти людской не бывало, чтобы ежевечерняя проповедь вызывала такой живой отклик в собравшихся. В самом начале даже пришлось разнимать свару меж тех, кто не поместились в часовню и с живой непосредственностью заглядывали в высокие стрельчатые окна. Кто-то зычным голосом второго десятника сзади начал скандировать, что дескать, люди не прозрачные и вообще, кое-кто запросто может получить боевым цепом промеж ушей. Пришлось их сиятельству даже выйти из часовни на паперть и сказать пару отнюдь не ласковых слов...

Сквозь оживлённо переговаривающуюся толпу протолкалась малышка Майра в своём неизменно пёстром до ряби в глазах платьице и полосатых чулках. Она за руку тащила за собой смущённого донельзя Николя в пыльной рубахе и до того оказалась похожа на крестьянку, что с ворчанием тянет домой из кабака подгулявшего муженька, что окружающие невольно улыбнулись.

А малышка кое-как изобразила чудовищную пародию на реверанс перед графом да графиней, и с неуёмным интересом поинтересовалась у постепенно приходящей в себя сестры Мирдль - а вот динь-динь гоблинши с горбуном-каменотёсом это грех или как?

- Разве вы не почувствовали, как мир улыбается и нежно держит вас в своих ладонях? - неожиданно отозвалась леди Эвелинн, ласково поглядывая на диковинную парочку с высоты своего роста, дополненного каблучками на туфлях.

Майра растерялась так, что едва не потеряла чулок.

- Так ваши сиятельства знали? - она в ответ задиристо и с таким вызовом поглядела своими диковинными глазищами-на-половину-мордашки, что собравшиеся вновь заулыбались.

- Скажем так - плохой бы я был граф, если бы не ведал, что творится в моём собственном замке, - новый повелитель Семигорья для виду пальцем пожурил испуганно съёжившуюся пару и оглушительным шёпотом добавил. - Идите и грешите почаще - но только чтоб дети не видели.

Гоблинша переглянулась с пунцовым и откровенно желающим провалиться сквозь землю Николем. Донельзя серьёзной мордашкой с готовностью часто-часто закивала едва сдерживающему смех графу. И тут же вприпрыжку припустила с дружком к давно облюбованной ими арсенальной башне, на ходу поддёргивая проклятущий чулок. И необидный смех вослед заполнил горный замок, как благородное вино драгоценную чашу.

- Чудесная малышка, - сестра Ювеналия вздохнула. - И всё же, мнение святого брата, что она может хоть завтра пройти посвящение богу Солнца, слишком уж неожиданно.

Упомянутый жрец, который учил маленькую гоблиншу читать по священным книгам и с удивлением заметил у той явные способности быть проводником небесной благодати, пожал плечами.

- Я тоже был весьма в смятенных чувствах, дамы и господа. Но божественное посвящение утренней заре - то, которое в начале третьей главы - прекрасно сработало, будучи произнесённым Майрой.

Ох и времена, что делается! Крепко подозреваемые в принадлежности просто-напросто к демонам лесные и прочие существа оказались на поверку куда лучше. И вопреки официальному мнению столь опорочившей себя церкви Хранителя - душа у них всё-таки есть. Проверено, не раз и весьма убедительно. А это означает, что о своём отношении к миру, да и насчёт своего места в этом мире людям принётся крепко подумать. И как ни крути, а выходит что сестра Мирдль права...