Анализ характера - Райх Вильгельм - Страница 63

Для мазохистского характера типично эксгибиционистское начало генитальной фазы с незамедлительным строгим запретом и вытеснением импульса эксгибиционизма, а также с полным торможением дальнейшего генитального развития. Это столь же типично и специфично, как типичен для компульсивного невроза ранний фаллический садизм, запрет на него и анально-садистская фиксация. На этой основе формируются черты характера мазохиста, определяющие его неуклюжесть и неловкость. Наш пациент описал свои внутренние ощущения об этом так: «Я чувствую себя как офицер, который, выхватив саблю, ринулся впереди своего войска и, вдруг обернувшись, увидел, что за ним никто не последовал».

Такое чувство связано с еще одной чертой характера: мазохист не способен принять похвалу и сильно склонен к самоуничижению. Несмотря на значительные амбиции, наш пациент не смог стать одним из первых лиц в классе: «Если я стану хорошим учеником, то буду чувствовать себя так, будто стою перед толпой, демонстрируя свой эрегированный пенис». Это замечание вовсе не было одним из тех высказываний ни о чем, которые часто случаются во время анализа, его слова выразили суть происходящего. Запрет и вытеснение генитального эксгибиционизма наносят большой вред сублимации, активности и уверенности в себе на всю последующую жизнь. У мазохиста этот запрет порождает полярные черты. Эксгибиционизм нарциссического характера имеет замаскированную форму; мазохистский характер использует реактивное образование, противоположное эксгибиции, а именно: самоуничижение, для того чтобы выстоять. Он отнюдь не обладает самоуверенностью генитального характера.

По этим причинам мазохистский характер не может быть лидером, хотя, как правило, бывает переполнен грандиозными фантазиями о героизме. Анальная фиксация делает его пассивным, а запрет на эксгибицию приводит его к самоуничижению. Здесь структура эго вступает в конфликт с активным, фаллическим эго-идеалом, который нельзя не почувствовать и который порождает другое напряжение и другой источник страдания, усиливающие мазохистский процесс. Образ офицера впереди войска выражает эго-идеал, который мазохист вынужден скрывать, стыдиться его, поскольку эго (войско) не следует и не может следовать за ним.

В связи с этим необходимо отметить особенную черту характера мазохистов и детей с мазохистскими склонностями: они чувствуют себя глупыми или представляются глупыми. Использование всякого запрета с целью самоуничижения полностью гармонирует с мазохистским характером. Один пациент сказал, что он не мог выдержать похвалы, потому что она заставляла его чувствовать себя так, будто он стоит со спущенными штанами. В генитальном развитии ребенка не следует преуменьшать значимость анальной фиксации, демонстрацию ягодиц. Чувство стыда, приобретаемое в связи с анальной активностью, позже переносится на гениталии. Поскольку всякая похвала провоцирует эксгибиционистские тенденции, а демонстрация себя связана со значительной тревогой, мазохист вынужден «преуменьшать» себя, чтобы этой тревоги избежать. Поступая таким образом, он обнаруживает еще одну причину, по которой чувствует себя покинутым, что, в свою очередь, провоцирует потребность в любви.

«Глупость» или симуляция глупости тоже имеет место. Наш пациент однажды описал сцену из детства, в которой он следующим образом симулировал глупость: «Я захотел чего-то, но никак не мог этого добиться, а потом я разозлился и стал вести себя как Дурачок. Но интересно, насколько они будут продолжать любить меня, если я стану глупым? Если меня не любят, я не достоин любви и должен становиться все более скверным и глупым».

Как ответить на вопрос, почему мазохистский характер выражает свою потребность в любви в такой замаскированной форме, почему он совершенно неспособен открыто проявить свою любовь или потребовать ее? Еще один мой пациент, стремясь завоевать женщину, всегда демонстрировал свою убогость. Он панически боялся откровенно проявить свою любовь, потому что женщина могла разозлиться, наказать или устыдить его. В его случае налицо был все тот же запрет на эксгибицию, что и у нашего пациента.

Все это вместе взятое служит причиной ощущения внутренней атаксиии зачастую болезненного смущения по поводу собственного внешнего вида. Запрет на возможную демонстрацию любви и открытый ее запрос порождает все виды искаженного самовыражения и делает человека, как это было в случае нашего пациента, «бюрократичным», то есть неестественным и одеревенелым. За этим всегда стоит страх разочарования или отпора. Наш пациент однажды сказал: «Я столкнулся с задачей ввести неэрегированный пенис в вагину, которую мне не предлагают».

Вместо откровенного проявления любви истерический характер развивает тревогу, компульсивный — ненавидит и чувствует себя виноватым, а мазохистский, показывает и требует любовь, маскируя свое поведение жалобой, провокацией и демонстрацией своей ничтожности. Эти различия полностью соответствуют генезису: генитальность истерического характера развита полностью, но перегружена тревогой; у компульсивного характера генитальность подменяется фаллическим садизмом; мазохистский же характер достигает генитальности на уровне эксгибиционизма, а затем вытесняет ее, после чего выражает свою любовь в особой, искаженной форме.

Невротической структуры без той или иной формы генитального отклонения не существует. При мазохистском характере оргастические отклонения принимают специфическую форму. Часто они не проявляют себя, пока более-менее не устранена импотенция или нечувствительность; этим объясняется тот факт, что зачастую такие отклонения полностью ускользают из поля зрения. Мы уже говорили, что мазохистский характер акцентируется на своем неудовольствии, которое дает его страданию реальное основание. Мы также отметили, что мазохист постоянно старается одолеть свое напряжение и противопоставить тревоге неадекватные механизмы. Кроме того, для мазохистского характера типична попытка избежать тревоги, из-за этого возникают еще большие напряжение и неудовольствие, которые в порочном круге снова усиливают противостояние тревоге. И, в конце концов, мы выяснили, что мазохистское наказание или фантазия о нем представляет собой суррогат иного ожидаемого наказания.

Может ли переживание тревоги, которое в случае нашего пациента имело место в трехлетнем возрасте, вызвать мазохистскую фиксацию на фантазии об истязании? Нет, ибо пациент мог, как другие, полностью отказаться от сексуального импульса, провоцировавшего страшное наказание. Поступив так, он мог бы уберечь себя от мазохистского разрешения ситуации наказания, которая заставляет его страдать. Следовательно, должно существовать что-то еще, дополняющее основание специфического мазохистского механизма.

Этот механизм невозможно вычленить, пока пациент не продвинется на генитальный уровень, то есть пока у него не возникнут генитальные импульсы. Здесь мы сталкиваемся с еще одним затруднением. У пациента возникает сильное генитальное влечение, которое изначально искореняется его мазохистской установкой, и при первом же реальном генитальном переживании он вместо удовольствия чувствует неудовольствие и в результате снова погружается в мазохистское «болото» своей анальной и садомазохистской прегенитальности. Могут понадобиться годы, чтобы стало ясно, что в «неизлечимости мазохиста, который держится за свое страдание», повинно только наше неверное понимание его сексуального функционирования. Если считать, что мазохист жаждет страданий, потому что инстинкт смерти порождает бессознательное чувство вины или потребность в наказании, решения не найти.

Этим не подразумевается отрицание факта, что самонаказание может облегчить совесть. Но этот факт необходимо оценить должным образом. Облегчение чувства вины через наказание представляет собой поверхностный процесс, не затрагивающий ядра личности; это относительно редкое явление и, кроме того, это — симптом, а не причина невроза. С другой стороны, конфликт между сексуальным влечением и страхом наказания занимает центральное место каждого невроза, без этого конфликта не было бы невротического процесса. Сам по себе он служит причиной невроза, а не симптомом. Последние психоаналитические выводы, касающиеся потребности в наказании, повлекли за собой ошибочную модификацию теории невроза и теории терапии. Они блокировали путь предупреждению невроза и завуалировали его сексуальный и социальный исток.