Анализ характера - Райх Вильгельм - Страница 95

Когда человек начинает понимать язык биологического выражения, нетрудно определить вид панциря и оценить степень его ригидности. Общую выразительность индивида, закованного в панцирь, можно описать как «сдерживание».

Это следует понимать буквально: организм показывает, что он сдерживается. Плечи опущены, грудная клетка втянута, подбородок скован, дыхание поверхностно, поясница выгнута, таз напряжен и «бесчувствен», ноги одеревенело выпрямлены или малоподвижны — вот основные позиции общего сдерживания.

Схематически это представлено на рис. 5, 6.

Последняя поза наиболее явно выражена при истерической дуге и при опистотонусе в кататоническом ступоре.[74]

Здесь четко видно, что проявление основной позы закованного в панцирь организма связано не с сознанием, а с вегетативной нервной системой. Закованный в панцирь человек не чувствует его. Если попытаться описать ему этот панцирь, он может не понять, о чем, собственно, идет речь. Его ощущения представляют собой не скованность как таковую, а только нарушение восприятия жизни: он чувствует себя незаинтересованным, скованным, пустым или жалуется на невротическое беспокойство, дрожь, запор, бессонницу, тошноту и т. д. Присутствие панциря в течение длительного срока оказывает влияние на ткани и органы: у пациента возможны язвенная болезнь, ревматизм, артрит, у него может развиться рак или стенокардия. Перечисление заболеваний можно продолжить, клинические примеры подобного рода встречаются довольно часто. Здесь мы имеем дело с постижением глубинных биологических функций и с определением на его основании функционирования живого.

Закованный в панцирь индивид неспособен его разрушить. Он не может выразить свои примитивные биологические эмоции. Ему знакомо ощущение, вызванное щекоткой, но ощущение оргонотичес-кого удовольствия незнакомо, и потому он не может имитировать его, а если пытается, то издает стон, сдавленный крик или у него возникнет позыв к рвоте. Он неспособен испустить вопль ярости или убедительно имитировать жесткий, изо всех сил удар по кушетке. Он не в состоянии сделать полный выдох: движения диафрагмы (согласно показаниям рентгеновского исследования) очень ограничены. Если попросить его выдвинуть вперед таз, у него это не получится. Причем довольно часто человек вообще не понимает, о чем идет речь и может сделать совершенно противоположное движение, отведя таз назад, выпячивая и напрягая его, что свойственно при сдерживании. Напряженность периферической мускулатуры и нервной системы проявляется в чрезмерной сензитивности к надавливанию. Порой невозможно коснуться определенных частей организма, закованного в панцирь, чтобы не вызвать сильную тревогу и нервозность. То, что обычно называют «повышенной возбудимостью», является результатом такой гиперсензитивности чрезвычайно напряженной мускулатуры.

Общее сдерживание вызывает неспособность к плазматической пульсации в процессе сексуального акта, то есть оргастическую импотенцию, что, в свою очередь, порождает застой сексуальной энергии, а отсюда следует все то, что заключается в понятии «биопатия».

Центральная задача оргонной терапии — разрушение панциря, другими словами, восстановление подвижности плазмы. У скованного панцирем человека во всех органах в той или иной степени снижена или ограничена пульсация, и оргонная терапия призвана полностью ее восстановить. Это делается биофизически, путем разрушения позы сдерживания. Идеальный результат оргонной терапии — появление оргастического рефлекса. Как известно, этот рефлекс, второй после дыхательного, является самым важным двигательным проявлением у животных. В момент оргазма происходит полное организмическое погружение, организм отдается оргастическим ощущениям и непроизвольной пульсации. Поэтому движения оргастического рефлекса неизменно связаны с проявлением самоотдачи. Конечно же, бесполезно убеждать пациента «отдаться», поскольку он просто не способен на это, иначе наша помощь ему бы не понадобилась. Мы не можем вооружить его никакими техническими приемами, позволяющими автоматически обрести эту способность к самоотдаче. Живое функционирование подчинено вегетативной системе, оно выходит за рамки языка, интеллекта или воли и развивается в соответствии с законами природы, о которых мы сейчас поговорим. Мы выяснили, что оргазм с его проявлением отдачи представляет собой некий ключ к пониманию базовых природных процессов, которые выходят за рамки личности и даже самой жизни. Читателю, решившему исследовать это подробнее, предстоит серьезный экскурс в область космической энергии. Он ничего не поймет и испытает разочарование, если ему не удастся полностью освободиться от того понимания сексуальности, иллюстрацией которого являются ночные клубы.

Рис. 7 Эмоциональное проявление оргастического рефлекса.

У нас уже достаточно знаний о функции оргазма в области психологии и физиологии, чтобы сконцентрировать свое внимание исключительно на базовом природном феномене — на «оргазме». Весьмастранно, что при оргазме организм неизменно стремится свести эмбриологически важные рот и анус (см. рис. 7).

Итак, поза оргастического рефлекса — «отдавание»: организм отдается плазматическому возбуждению и ощущениям потока, течения; он также полностью отдает себя партнеру, не оставляя никаких резервов, не сдерживаясь и не закрываясь панцирем. Всякая биологическая активность сводится к базовому функционированию пульсации плазмы. У мужчин прекращается всякая мыслительная деятельность и фантазирование.

Эмоциональное проявление отдавания предельно ясно. Какова же функция оргастических конвульсий, которые состоят в смене сокращений и расширений всей плазмы тела? Какова функция сближения обоих концов торса при оргастической конвульсии? На первый взгляд проявление этого движения кажется непостижимым. Мы были правы, когда определили, что можно понять проявление всякого организмического движения, но в данном случае это совсем не так. Невозможно обнаружить в оргазме проявление, которое можно было бы перевести на язык слов.

Не отвлекаясь на философские рассуждения, перейдем к естественно-научному объяснению оргастических конвульсий: они, как и любое движение живого, являются выразительным движением в чистом виде и, соответственно, содержат также и эмоциональный компонент.

В свое время мы найдем удивительный, но единственный ответ на этот базовый вопрос функционирования живого, но перед тем, как отыскать его, необходимо собрать и точно интерпретировать огромное количество биологических проявлений. Ответ этот лежит за пределами индивидуального биологического организма, но не имеет ничего общего с мистикой, метафизикой и духовностью. Загадка его заключается в том, каким конкретным способом животные и растения связаны с космической оргонной энергией. Необходимо также узнать, почему оргастическое влечение представляет собой не только самое глубокое стремление, но и почему оно является космическим. Действительно, общеизвестно, что организм является частицей космоса, но что до сих пор остается неизвестным — как. Давайте вновь обратимся к оргонно-терапевтическому опыту.

Задача оргонной терапии состоит в том, чтобы предоставить человеческому организму возможность преодолеть автоматизм сдерживания и вместо этого научить отдаваться. Пока оба эмбрионных окончаний торса выгнуты назад, а не вперед, навстречу друг другу, организм неспособен отдаваться переживанию и получать удовольствие. Поскольку мышечный панцирь препятствует любой самоотдаче и вызывает биопатическое ограничение функционирования живого, его необходимо разрушить. Именно в этом заключается наша терапевтическая цель, а не в психоанализе, не во внушении, не в закаливании или воспитании воли. Мы не информируем пациента об этой цели, так как знаем из опыта, что тотальный оргастический рефлекс обязательно появится, когда успешно разрушится мышечный панцирь. В процессе лечения становится понятно, что основная функция мышечного панциря состоит в предохранении от оргастического рефлекса как такового.