Правила чужой игры - Фомичев Алексей Сергеевич - Страница 100

– Артур, – с интригующей улыбкой произнесла Дора. – Позволь тебе представить менеджера канала и мою сестру Беату.

«Ну, Дора, погоди! Я тебе это припомню… – подумал я, вставая и здороваясь с сестрой. – За мной не заржавеет».

– Здравствуйте. Так вот какой сюрприз хотела преподнести мне Дора.

Я укоризненно покачал головой, глядя на сестер. Обе улыбались совершенно одинаково.

– Извините, Артур. Сестренка не виновата. Это я ее попросила познакомить нас.

Голос Беаты зачаровывал и приковывал внимание. Улыбка заставляла забыть обо всем на свете…

«Стоп! Мы это уже проходили… – отрезвил я себя. – Хороша, спору нет, но терять голову не стоит. Лучше подумай, зачем ей знакомство?..»

…Более-менее подходящую версию я нашел к концу встречи. Совместный дуэт красавиц должен был растопить ледяное сердце неприступного Оборотня для того, чтобы тот приоткрыл завесу тайн, что окружала его секретное подразделение. По крайней мере ничего другого мне в голову не пришло.

Мы просидели в ресторане около часа, мило беседуя на разные темы, уничтожили за знакомство бутылку шампанского, а потом прошлись по небольшой аллее до автостоянки, где Беата оставила свою машину. После краткой церемонии прощания сестры укатили в Дамас, пообещав вскоре позвонить.

На Новый год принято наряжать елку. Иногда вместо елки используют сосну или пихту. Слышал, где-то под это дело приспособили пальму и даже кактус. Но чтобы украшать гирляндами и игрушками березу?..

На полуострове, где ели практически не растут по неведомым мне природным капризам, издавна под Новый год обряжают именно это дерево. Красиво выходит, оригинально. Но странно. Впрочем, наряженная береза далеко не самое странное, что мне здесь встречалось…

В конце декабря на Ругийской части полуострова расположили десятую полевую армию. Три корпуса по три дивизии, отдельные бригады, полки, дивизионы, батальоны, иные подразделения различного назначения…

Почти двести тысяч человек, сотни танков, самоходок, пушек, гаубиц, реактивных установок, вертолетов, самолетов, бронетранспортеров, боевых машин, грузовиков, вездеходов… И прочей техники, необходимой армии для ведения боевых действий.

Что такое развернутая по штату военного времени армия и чего стоит перебросить ее к месту предстоящих боев, можно приблизительно понять, стоит только проехать по городам, городкам и поселкам приграничья, где расквартировали части и соединения корпусов. От обилия военной формы, устрашающего вида техники и рева тысяч моторов кругом идет голова. Любому, кто хоть мало-мальски соображает, и без слов понятно – вторжение на пороге.

– …Ну, если любому понятно, то мятежникам и подавно! Уж заподозрить их в слепоте, глухоте и внезапном идиотизме нельзя…

Радован рукавом вытер вспотевший лоб, хлебнул из полупустой запотевшей бутылки минералку и завинтил пробку.

– Если они не укрепляют границу с Зоной, то я и не знаю…

– Укрепляют, ясен пень. Готовят полосу обороны вширь и вглубь. По всем правилам и канонам. Только силенок у них маловато. Недостаток в людях и технике. Ту, что уцелела после войны, давно пора на хлам списывать, а поставки новой почти нет. Ну открыли они заводишко по производству танков. И что? Клепают «семьдесят вторые»[42] с некой модернизацией, штук двести в год. Толку?

– Не скажи, – не согласен Караджич. – Промышленность они, отдадим должное, наладили. Не без помощи, правда. Сталь, производственные мощности, специалисты… Хоть и не все свое, но работает. И орудия есть, и танки, и бронетранспортеры, и вертолеты… мало, но есть. На организацию первых линий обороны хватит.

– Думаю, их стратегия и тактика войны построена на другом. Как ни крути, но противостоять мощи Ругии в мире никто не сможет, а уж Ламакея тем более. Они сколько смогут, будут держать оборону по Маногу, а потом отойдут. Враз. И начнут работать иными способами.

– Какими? – глянул на меня Радован. С его лба на нос наползала крупная капля пота. Еще две торили дорожки от кончиков бровей мимо глазниц к щекам.

– Обычными. Партизанскими. Благо есть где и кому. Думаю, спецов такого дела заокеанские друзья им поставили в первую очередь. Множество населенных пунктов, леса, горы, хоть и карликовые… Есть где развернуться. И потом – политический ход. Вряд ли наши станут бомбить города по-настоящему.

Я произнес слово «наши» без заминки и внутреннего сопротивления. За полтора года привык, язык не спотыкался…

– Столько мирных жителей, столько напрасных жертв… Если превратим хоть один город в руины – никто не поймет. Даже союзники.

В памяти вдруг всплыли кадры хроники из Чечни – наши «войска» входят в Грозный колоннами. Колоннами! Во вражеский город![43] Вопреки всем уставам и наставлениям! По прихоти затеявших бойню политиков… Россия, блин! Рабовладельческая страна…

– Что же, пехота пойдет без прикрытия? Вряд ли.

– Окружат, зажмут и будут работать методом постепенного входа. Разведка, штурмовые группы, опорные пункты, зачистка и снова – разведка…

– Долго, – недоверчиво покачал головой Радован. – Сколько городов, войск не хватит.

– Хватит. И времени достаточно. Да и потом – в каждый город посадить даже маленький гарнизон мятежники не смогут. Иначе останутся без войск.

Машина слегка нырнула вниз – колесо попало в выбоину. Сидевший за рулем Димид выровнял джип, убавил звук и без того тихо игравшего радио и вставил:

– Они сдернут с полуострова, как только упадут первые снаряды. Вся верхушка во главе с этим недоразвитым Завадским.

– Следите за дорогой, лейтенант, – с напускной строгостью произнес Радован. – Не для того вас взяли в поездку, чтобы вы выдавали секретные планы верхушки Ламакеи.

Димид фыркнул, бросил на нас веселый взгляд и прибавил скорости. Я скрыл улыбку и посмотрел в окно.

…Поездка изначально не была запланирована. Выкроить в напряженном графике работ и занятий день, да еще в конце учебного процесса, когда вот-вот начнется полнокровная работа в Зоне, практически невозможно. Охреневший от дел и проблем, я сперва пропустил сообщение из регионального комиссариата о прибытии в Мирный десантной части. И только потом, поздно вечером, бегло просматривая последние данные, нашел записку начштаба. И сразу стал соображать, как устроить выезд.

Потому как в Мирный прибыла не абы кто, а седьмая десантно-штурмовая бригада. Знаменитая на весь мир, самая крутая, самая профессиональная…

Высадка в столице Египта, ночной штурм полузаброшенного селения в Колумбии, операция на безымянных островах близ Австралии… И еще десяток операций по всему свету. Самостоятельных и совместно с «Володом».

Сплошь волонтеры-наемники, минимальный возраст – двадцать три, максимальный – сорок пять, все с планками цвета хаки, и у девяноста процентов – красная полоса, а то и две.

Много чего интересного можно было подсмотреть у них, что-то перенять, что-то подправить и взять на вооружение.

Радован тоже захотел поехать, у него, как выяснилось, там служил приятель детства в должности командира взвода. Я не стал возражать. Ехать запланировали на джипе, с водителем.

Водителя решил подменить Димид Товырин, командир второго взвода роты Свена. У него в бригаде служил старший брат.

Когда количество желающих перевалило за десяток, я сказал «баста» и запретил покидать базу. Иначе к десантникам в полном составе может рвануть весь батальон – перенимать опыт.

Мирный – не город, а скорее поселок городского типа. Одна площадь, несколько улиц, два ряда трехэтажных домов и два квартала частных коттеджей. Некогда здесь стоял автобат какой-то дивизии, потом – сводный отряд военизированной полиции. Теперь сюда перебросили бригаду.

Мы словно попали в муравейник. Вокруг беготня, суета и неразбериха – как и всегда, когда крупную часть разом перебрасывают на новое место. Тарахтят моторы машин, в воздухе запах солярки и машинного масла, слышны крики и мат. Полный набор…

42

Танк Т-72.

43

Напомним, в момент провала студентов шел июнь 95-го года.