Горький пепел победы - Иващенко Валерий В. - Страница 71

Надо признать, вся армия драпала столь же усердно и прилежно. Солдаты, сержанты и даже офицеры бросали оружие, доспехи и всё прочее, лишь бы пошустрее унести ноги.

- Да, столь впечатляющего разгрома мне давненько не случалось переживать, - сокрушённо признался кое-как отдышавшийся Дей. Маг земли привычно вырастил из макушки холма подобие широкой земляной ступени, куда все трое волшебников и уселись, утирая пот и пытаясь унять колотящиеся в страхе конечности.

- А всё же, господа, стоит признать - нас попросту пощадили, - невесело признал Кизим и утёр с лица перемешанный с пылью и копотью пот.

Подоспевший с докладом чумазый капитан эльфийских лучников нехотя покивал.

- Я успел вывести всех своих - но запасы стрел, тетив и ремонтных частей… - он обречённо махнул рукой и просто сел у ног волшебников, наблюдая величественно окруживший городские стены пожар.

Дракон завершил весь свой огромный полукруг, а затем полетел обратно, кое-где подправляя недоделки. Впрочем, на приотставших удирающих он внимания не обращал… при его пролёте шурующие в том аду огненные демоны приветствовали крылатого красавца восторженным басовитым рёвом. А тот величественно воздел крыла, последний раз обозрел сверху всё зрелище и наконец исчез где-то в городе за пачкающими небесную синеву клубами дыма.

- Жаль, художника у нас с собой нет, - признал эльф и покачал чуть закурчавившимися от жара золотыми лохмами. - Впрочем, я попробую написать эту картину - не так стыдно будет перед потомками сознаться в позоре…

Вода в ручье заплескалась, заплюхала, и немного пришедшие в себя беглецы узрели весело и как ни в чём ни бывало прыгающего в их сторону трёхголового пса, на котором восседал чернокнижник с корявым посохом наперевес.

- Всё же, проявили благоразумие, - Валлентайн безо всякой даже тени насмешки поглядел на жалкое подобие ещё недавно грозной армии и их неуютно чувствующих себя командиров. - В общем так, дамы и господа - ровно в полдень вы привозите к полуденным воротам Ферри-Бэя выкуп. Всё золото, серебро и камушки, что только можно найти в ваших кошелях и тыловых повозках интендантов, снабженцев и прочих маркитанток.

Он в сомнении покосился на кислые физиономии гномов, которые огорчённо перебирали свои полуобгорелые и намокшие бороды.

- Если величина выкупа меня устроит - ведьма тотчас вернёт вам тени. А я как лорд и чёрный маг даю вам слово, что не стану мешать вашему скорейшему возвращению в свой мир… даже немного поспособствую.

Он погрозил посохом попытавшемуся выстрелить в него эльфийскому лучнику. Вернее, тот совсем выстрелил - но белооперённая стрела, в упор пробивающая даже гномьей выделки доспехи, отскочила с жалобным звяканьем от разодетого в шелка чернокнижника. Несколько неуверенных, больше на пробу, огненных шаров Кизима Валлентайн и вовсе проигнорировал эдак великосветски. И даже оказался столь щедр, что поймал их и позволил трёхглавому псу проглотить это никогда не пробованное лакомство.

Судя по тому, как все три головы радостно взвизгнули, когда в их глотках исчезла магия огня, а также по тому, как помелом заходил из стороны хвост выжидательно уставившейся на Кизима твари, угощение той явно пришлось по вкусу.

- Балаган какой-то, - мокрый Хорхе (он упал прямо в ручей, когда бежал через него) и унылый Дей с обгоревшими бакенбардами переглянулись и даже не стали пытаться.

Валлентайн улыбнулся на прощание, благоразумно не выводя трёхголового пса на берег. Поди разбери, какая тень под ними…

- Я предложил вам разумный, почётный и вполне реальный путь вернуться домой. Без особых потерь среди личного состава, со знамёнами и незапятнанной репутацией - выжить после схватки с чернокнижником это большая удача, знаете ли. Но, в следующий раз столь благодушным я не буду, учтите… - и шевелением ног развернул недовольно чихнувшего огнём пса обратно.

И едва проводившие его взглядами сумели захлопнуть отвисшие челюсти, как ещё дрожащий от только что пережитого ужаса капитан эльфов подхватился на ноги.

- О великий Иллуватар! Что же мы сидим - до полудня всего полчаса осталось! Вы как хотите - а я растрясу своих стрелков до последнего цехина и таки верну солдат нашего рода под своды Вечного Леса живыми… - он бесшумно скользнул под лесную сень.

Больше всех ворчали и даже вопили скуповатые и прижимистые, как у них водится, подгорные рудокопы, кузнецы и воители. Вовсе было схватились они за свои секиры - но Кизим вполне резонно предложил, что бородачи могут оставаться здесь, и послужить сырьём для производства некромансером скелетов.

- Думаю, за ваши он выручит по целых три серебрушки… - проронил маг огня, тщательно пряча в глазах усмешку.

Гномы ещё долго кипятились и разорялись - но к тому моменту, когда отсчитывающий возле ворот последние оставшиеся мгновения Валлентайн уже покрылся от страха, что всё разоблачится, холодным потом - всё же бородачи притащили два тяжеленных и приятно ласкающих слух позвякиванием сундука. Три от людей и эльфов уже стояли у широко, по-хозяйски расставленных ног чернокнижника, и тот лишь сейчас поверил, что он всё-таки победил. Тонкой, неверной оказалась тропочка к нынешнему моменту, но сумел он пройти её… а вот и тени объявились… Порядок!

Отправив несколько отрядов кавалерии сопроводить отступающих, Валлентайн тут же выделил и ещё один пехотный - в походном лазарете неудавшейся осады оставалось некоторое количество обожжённых, а также от ужаса крепко заболевших главою. Ну, и дюжина с бунтующим с перепугу брюхом.

- Ладно, пусть отлежатся немного - прокормим, не обеднеем, - он ещё сумел величественно и холодно кивнуть на прощание, и даже степенно уйти за угол ближайшего к воротам дома, прежде чем позволил тошнотворно вращающимся перед взором небу и земле чудным образом поменяться местами…

Так плохо ему не было ещё никогда. Чайка в ипостаси дракона швырялась огнём беззаботно как гоняющий кошку игривый щенок, и Валлентайну приходилось прилагать неимоверные усилия, чтобы почти не подвластная ему стихия огня не расплёскивалась слишком уж сильно по сторонам. Чтобы пламя не испепелило и не прожгло насквозь многих весьма нерасторопных или слишком уж безрассудно смелых, убегающих последними. И теперь он вполне представлял, как чувствует себя выкрученная и хорошо отжатая тряпка… судороги вновь сотрясли его удерживаемое слугами и друзьями тело - с тем, чтобы завершиться спазмами от желудка к горлу.

- Ох, мать-моя-женщина, до чего же плохо… - кое-как простонал он и обмяк, чувствуя как по коже струится холодный пот.

Впрочем, вполне возможно, что то на самом деле оказывались ещё прабабкины зелья ведьмы или же лёгкая, невесомая целительская магия эльфа - Валлентайн сообразить толком не успел - его вновь и вновь выворачивало наизнанку прямо с края своей постели, куда его уже в забытьи приволокли огненные воительницы.

- Зачем было так напрягаться, наводить страху на ту армию? Можно было и послабее, - Эндариэль что-то изменил в своих чарах, и извивающемуся в судорогах волшебнику стало чуть полегче.

Настолько, что сквозь буханье и колокольчики в ушах удалось расслышать бесцеремонный подзатыльник, а затем и ворчание Селины.

- Дурачина ты остроухий… он же наоборот, усмирял огонь, чтоб как можно меньше народу попалило. Он ведь обещание дал мне - а слово моего внука даже крепшее будет, чем чернокнижное!

Эльф смущенно заткнулся и продолжил своё дело. А мрачная как ночь Чайка у окна, от которой за лигу несло гарью, проворчала, что так оно и было - дракошка за проведенные в могиле тысячелетия почти забыла, как аккуратно обращаться с первородным пламенем.

- Грубовато сработала, чего уж тут, - она с наслаждением потянула носом залетевший в окно порыв ночного ветерка.

Славно повеселившиеся нынче огневики вновь скромно прикинулись пламенными копиями прежней Тэлль и теперь дежурили на верхушках башен, добавляя праздничной иллюминации бурно отмечающего победу Ферри-Бэю. Если бы горожане знали - как же худо сейчас приходилсь уже почти обожаемому в народе маркизу и волшебнику! Но умница Верайль прихватила с собой одну огненную девицу (башен-то шесть) и с почётом посещала все места, не забыв отметить вниманием и визитом ни торжественное собрание в купеческой гильдии, ни расставленные прямо на пристанях столы грубоватого пиршества моряков, ни кварталы работного и ремесленного люда.