Ратоборцы - Воронова Влада - Страница 27

ГЛАВА 3. ТЁПЛЫЙ ИСТОЧНИК СЕРЕБРЯНЕЦ

— Свихнуться можно с вашими магазинами! — возмущался Славян. — Навороченный фирменный телевизор стоит гроши, а за дрянные портки дерут дороже, чем на Техничке за трёхкамерный холодильник.

— Никакие не дрянные, — запальчиво потряс костюмом Жерар. — Они из очень хорошего бутика.

— За эти деньги на Техничке можно купить четыре таких костюма. Пошли отсюда, — Славян потянул Жерара прочь из магазина.

— Одну минуту, Vjacheslav Andreevich, — остановил их управляющий, крепкий черноволосый человек тридцати пяти лет. Слишком крепкий для управляющего, гораздо больше он походит на охранника. — Не торопитесь. Вам известно, что продавать товары с Технички может только Трилистник?

— А кто говорил о торговле?

— Вы не позволили своему спутнику купить одежду. Хотите продать ему сами?

— Это у вас спутники. А у меня — друзья. Привозить друзьям подарки требуют русские обычаи.

— Ты нарушил закон! — сказал управляющий.

— Какой закон?

— Продавать товары с Технической стороны позволено только Трилистнику.

— Согласно законам Французской республики Срединной стороны, — напомнил Славян, — на которой мы сейчас находимся, лицо, не служащее в органах защиты правопорядка, предъявлять кому-либо обвинения может только в зале суда или в жандармерии в письменной форме. Причём заявление принимается только на основании соответствующей доказательной базы — рапорта полицейского патруля об осмотре обворованной квартиры, заключения судебного медика о телесных повреждениях и всём таком прочем. На худой конец, должны быть свидетельские показания двух совершеннолетних, психически здоровых людей, заверенные нотариально. И прежде чем бросать обвинения, надо подумать, чем ты будешь их доказывать.

— Нам и доказывать ничего не надо, — ответил управляющий. — На Техничке так часты несчастные случаи.

— Кому это «вам»? От имени какой частной группы лиц или организации ты говоришь?

— Вернёшься на Техничку — узнаешь, — пригрозил управляющий.

— Сначала ты ещё зайди на Техничку. Что там тебе аж в девяти странах корячится, расстрел или двадцать пять лет каторги? Расстрел выбирай, мучиться меньше. Раз — и на небесах.

— Доиграешься, Слав.

— Испугал ежаку…

Управляющий скверно выругался. И ведь ничего этому русскому засранцу не сделаешь. Трилистник из-за такой мелочи, как пара-тройка продаж в обход его магазинов ссорится с ним не будет, слишком хлопотно. А убить втихаря ходочанина такого уровня не просто. Говорят, Слав заходит и на внесторонье… Управляющий содрогнулся — жуткое место, где нет ни пространства, ни времени, а только какое-то беспредельное нечто, которому названия нет ни в одном из людских языков.

Он попал туда одиннадцать лет назад, на краткие мгновения — напарник вытащил, но внесторонье до сих пор видит в кошмарных снах.

Вот оно, совсем рядом. Яма всего в трёх шагах. Управляющий смачно плюнул в неё и ушёл. Русский в который раз остался победителем. Недосягаемо виртуозным ходочанином.

Когда ушли и Слав с толстяком, продавщица, миленькая брюнетка, присела на корточки, потрогала пол. Ничего особенного. Но плевок исчез! Куда — девушка, как ни старалась, увидеть не смогла. Ничего, все знают, что ходочане до первого перемещения тоже не видят врат. Девушка развернулась спиной и крепко приложилась аппетитным задиком о паркет. Встала, потёрла отшибленную часть тела, забористо обложила всех ходочан в целом и управляющего в частности. Чёрт с ним, со случайно забредшим Славом, но ежедневно видеть ходочанина-управляющего уже не хватало сил.

— Какого чёрта ты нарываешься? — накинулся на Славяна Жерар. Злой декабрьский ветер швырнул им в лицо пронзительно-холодную смесь дождя и крохотных льдинок. Полдень, а сумрачно, как поздним вечером. — Хочешь, чтобы Трилистник объявил тебя вне закона?

— Трилистник здесь ни при чём. Обычное тявканье беглого уголовника.

— Достаточно громкое, чтобы заинтересовать их службу безопасности.

— Ерунда, — дёрнул плечом Славян и оценивающе оглядел расцвеченную множеством огней площадь Великой Революции. Ветер бросил под ноги оборванную с карниза магазинного окна гирлянду. В декабре на Срединнице и Магичке сразу три праздника: Первозимница — встреча зимы и Зимний Солнцеворот, плавно переходящий в Рождество для христиан и Предначалинец для всех остальных. А там и Новый год.

— Холодно, — сказал Славян. — Тут где-нибудь нормальное кафе есть?

Под нормальным подразумевалась трёхгрошовая забегаловка, как раз на зарплату электрика из городской электрослужбы. Из студии Жерара Славян уволился месяц назад. Жерар не возражал — с работодателем не дружат.

— Не думаю, — ответил Жерар, — Это самый фешенебельный район Гавра. Лучше поехать домой.

Автомобили на Срединной стороне — нечто трудновообразимое. Закупаются на Техничке, после чего из них вынимается ровно половина «требухи» и заменяется волшебными кристаллами с Магички. «Лишние» детали Трилистник успешно сбывает на Технической стороне. Ездят местные авто на ацетоне, так что вонь бензиново-дизельных выхлопов — ещё не самая большая погань в мире.

Скорость у Срединного транспорта тоже неважная, по сравнению с Техничкой здесь не ездят, а ползают.

— И всё-таки не нужно дразнить Трилистник, — сказал Жерар, усаживаясь в машину. — Опасно.

— Пока я не нарушил наш договор в главном, — ответил Славян, — на мелочи, вроде этого полудурка из магазина, Трилистник не обратит никакого внимания. Мне позволяют продавать не больше трёх зеркал или оберегов в месяц, водить всех желающих на Техничку — благо, их очень мало. Ну ещё заказы с Технички привозить, тоже не более трёх в месяц. Заработок не самый роскошный, но вполне приличный, на Техничке и такого не будет. Собственно, только из-за него я на Срединнице и поселился. А чтобы не морочиться с видом на жительство, пришлось устроиться на работу — так я автоматически перехожу в разряд поселенцев, и не должен еженедельно отчитываться перед службой паспортного контроля.