Ратоборцы - Воронова Влада - Страница 66

Жерар опустился на диван, заснул.

— Жаль, тебя так не усыпишь, — сказал вампир Славяну. — Полночь уже, а ты всё скачешь.

— В самолёте высплюсь, там всё равно больше делать нечего. — Славян сел в кресло, вампир тоже.

— Славян, — сказал он, — что хотел от тебя Сокол?

— Самому бы кто объяснил. Я же тебе всё рассказал, менталку ты видел — тебе лучше знать, упустил я чего или нет.

Вампир укрылся крыльями.

— Всё выглядит полной чепухой и бредом, а Соколы никогда не чепушили. Хм… — задумался он. — А ведь действительно, есть чего испугаться: ходит эдакий загадочный русский, со стороны на сторону, из долины в общину, и везде, где не появится, — крутые перемены. Что в Латирисе, что в Эндориене, что Союзе Общин, что в хелефайском Великом Круге.

— Я-то здесь при чём? — возмутился Славян.

— Долины теперь закрыты и с внесторонья, а как закрыть, ты придумал.

— Нет, — ответил Славян. — Не я. Придумал управитель эндориенского телепорта и три его координатора. Мой вариант перенастройки они такими словами обложили, что и огурец покраснеет. Я всего лишь на подхвате был, они могли взять любого ходочанина, который умеет по внесторонью ходить. А таких немало, нанял же кого-то нитриенский владыка. И другие правители.

— В итоге все хелефайские долины, — сказал Доминик, — стали для Соколов недоступны. Телепорты у эльфов теперь лучше вампирских, а нам их не абы кто, а Соколы делали. Да и мобильность хелефайской стражи, армии то есть, втрое повысилась, тоже сюрприз поганенький. Не говоря уже про мощную экономию магических ресурсов. А не начни ты теребить эндориенского управителя с перенастройкой, ничего бы не было.

— Не ерунди. Я тут вообще ни причём.

Но вампир не слушал.

— Дальше смотрим, — Доминик хищно улыбнулся. — Вампиры. Новые обереги, которые оморочник не берёт, — вампир показал пластиковое ожерелье из чёрных колец и белых равносторонних треугольников, — раз. Членство в Братстве — два. А это уже изменение политической ситуации на двухстороннем масштабе, полное перераспределение политических сил. И третье: Соколы потеряли свою главную ударную силу — нас. И дело тут не только и не столько в утрате стратегической инициативы, и ни в резком усилении противника. — Вампир смотрел на Славяна внимательно, серьёзно и немного испуганно, так часто смотрел Франциск.

— Доминик… — начал было Славян, неловко стало перед таким взглядом.

— Ты отнял у Соколов игрушку, которой они забавлялись пять тысяч лет. Их вещь, их рабов. Их покорный скот, тягловых лошадей. Славян, — вампир смотрел на него с благодарностью, восхищением, преклонением (Славян покраснел, уставился в пол, пробормотал «Ну чего ты в самом деле»), — отныне ты можешь придти в любую общину в любое время и жить там сколько захочешь. Просто так — не живлянином, не гостем, а только самим собой. В каждой общинной столице у тебя теперь есть дом. Как ты любишь — на окраине, почти в лесу, изнутри обшит деревом, с гоблинской печью, когда дымоход под полом, чтобы тёплый был. С русской баней, вампирской планировкой комнат и гномьим камином в гостиной. Помолчи, — остановил его Доминик. — На все дома наложено заклятье вневременья. Когда бы и куда бы ты ни пришёл, тебя везде будет ждать жаркая баня, свежая постель, горячая еда и огонь в камине. Заклятье заперто на твою кровь, и никто другой не сможет войти даже в ворота.

О заклятии вневременья Славян знал. Дом словно выходил из временного потока в том виде, в каком застала его активация заклятья — с едой, огнём в камине, банным жаром. Возвращался из небытия, стоило отпереть замыкающий контур вневременья, таким, каким и был — со свежеприготовленным обедом и чистыми простынями.

— Так что уходить из общины соберёшься, — напомнил вампир, — приберись и поесть приготовь, чтобы в пустой свинушник не возвращаться.

— Доминик, — решительно начал Славян, — это слишком доро…

— Помолчи, — прервал повелитель Латирисы. — Так решил Союз Общин. И не спорь. Долг благодарности надо отдавать. И принимать!!! Или хочешь, чтобы тебе серебро сунули?

— Нет!

— Вот и молчи. И надеюсь, Латирисе ты всё-таки отдашь предпочтение.

— Спасибо, — только и пробормотал Славян.

Вампир ничего не ответил, сосредоточенно смотрел в огонь.

— Для Соколов ты теперь главный враг, — сказал он после долгого молчания.

— Но я же ничего не делал!

— То-то и оно. Если б делал, всё было бы просто и понятно. А так — перепугал ты их до смерти. Твоей смерти.

— Ерунда, — не поверил Славян.

— И не надейся, самая что ни на есть реальность.

— Доминик, — вспомнил начало разговора Славян, — если тебе неприятно, не отвечай…

— Да ты и так почти обо всём догадался, — вздохнул вампир. — Да, Славян, мы мутанты. Человеки сотворили сами себя, сами с ветки слезли, прошли путь от обезьян до людей, вы самородны, самосотворенцы, а все волшебные расы без исключения созданы, и созданы человеками. Так что раннесредневековые споры христианских и мусульманских церковников, есть ли у нас душа, начались не на пустом месте. К счастью, в девятом веке душу нам всё-таки решили оставить.

— Генная инженерия в Древнем Египте, — с ехидцей ответил Славян. — Ты ещё космонавтику атцекам припиши.

— Никакой генной инженерии не было. Только волшебство. Видишь ли, немногим больше пяти тысяч лет назад в Землю врезался метеорит. Поменьше того, который вызвал оледенение, но и он дел натворил немало.

Вампир немного подумал.

— Подробности особого значения не имеют, а в вкратце выглядит так: от удара структура пространства изменилась, и начал формироваться трёхсторонний мир — Техничка, Срединница, Магичка, и через сто пятьдесят лет получилось то, что мы имеем теперь. По историческим меркам, не говоря уже о геологических, — молниеносно быстро. Но что было, то было. Только вот если для геологии быстро, то для людей достаточно медленно, чтобы за эти сто пятьдесят лет успеть дел наворотить, — усмехнулся вампир. — Даже в самом начале эпохи Раннего царства, — в голосе вампира появились отчётливые учительские интонации, — древние египтяне были вовсе не такими примитивными, как может показаться с высоты двадцать первого века Новой эры. Телевизоров у них не было, но государство — в современном понимании термина — уже имелось. Заправляли там всем жрецы, фараон — живой бог, а потому богу богово, а жрецам — государственная власть. И если какой-то фараон с таким распределением ролей соглашался, то очень быстро отправлялся на небеса к своим божественным коллегам. — Доминик с усмешкой глянул на Славяна. — У жрецов была относительно чёткая иерархическая структура, богатство и, — тут вампир скривился как от тухлого лимона, — рабы. Много рабов, больше, чем у фараона и всей знати вместе взятых. Разумеется, рабам рабская жизнь не нравилась. И те, кто им её обеспечил, тоже. Не было у жрецов страстных поклонников и среди свободных ремесленников и крестьян, слишком дорого драли за посредничество в переговорах боги-люди. Аристократия в восторг от жрецов тоже не приходила — соперники, мало того, что солидный кусок власти оттяпали, так ещё и покомандовать норовят. И как ты думаешь, что в таких случаях начинается?