Ратоборцы - Воронова Влада - Страница 90

Идея великолепная. Ховен досадливо поморщился — не сам заметил, подсказали, но случайно найденная методика действительно перспективна, тем более, что на неё можно списать потраченные не только на исследования деньги.

Тренировка во дворе закончилась, бойцы сгрудились в углу, который, как были убеждены все в крепости, из окна коменданта не виден, и собрались распить украденную на складе бутылку дорогого вина. Бродникову налили первому. Поблагодарил он улыбкой и взглядом, от которого лицо воришки просветлело как от святого благословения.

— Ховен, — сказал Виалдинг, верхушки ушей резко отвернулись к затылку, кончики обвисли, — убей Бродникова. И права инспектриса, он слишком крепкая кость для наших зубов.

— Ты что? — возмутился Ховен. — Ещё неделя, и все его щиты рухнут, и я сделаю перенастройку.

— Ещё неделя, и Бродникову станут не нужны ни побег, ни вшивые дикари. Эти солдаты будут счастливы умереть ради него. Роты спецподразделения вполне достаточно, чтобы захватить крепость — атака ведь будет изнутри.

— Ты уверен? — насторожился Ховен. Если вышвырок назвал имя долинника без положенной приставки — испугался всерьёз.

— А ты посмотри на них. Посмотри на взводного. Кто здесь командир, а кто подчиненный?

Воришка разлил по второй, Бродников отхлебнул и передал стакан с вином по кругу. Взводный принял его осторожно, едва заметно прикоснулся к пальцам Бродникова — словно давал клятву тайного братства по оружию. Бродников ответил таким же прикосновением. Взводный, не отводя глаз от Бродникова, выпил глоток, повернулся к заместителю-гоблину, дал ему стакан. Опять то же незаметное прикосновение, быстрый обмен понимающими взглядами, но пил боец, глядя на Бродникова, на предводителя.

— Никто из них пока не понял, что происходит, — сказал Виалдинг. — Даже сам Бродников. Но неделю спустя осознают. И Весёлый Двор обречён.

— Чем он сумел их покорить? — поразился увиденному Ховен.

— В том-то и дело, — досадливо сказал Виалдинг, — что никакого покорения не было. Я только что понял, Ховен, почему владыка Нитриена согласился на кровное братство с Бродниковым.

— По косвенным данным, соглашался не владыка Риллавен, а как раз-таки обезьяныш.

— Вполне возможно, — легко поверил Перворождённый. — Только он не обезьяныш, а людь. Человек, если говорить о биологической основе.

Комендант глянул на него с удивлением: холодное, недосягаемое величие Старшей расы никогда не позволяло ни одному хелефайе признать равенство других рас, тем более — человеков.

— Виалдинг… — только и пробормотал ошарашенный Ховен.

— Такая невозможная искренность, Ховен… Бродников искренен до самой глубины. Его похвала всегда такая настоящая, что после неё бездушные комплименты невыносимы. За полгода не соврал ни разу — ненависть так до конца, дружба — тоже всем его существом. И понимание — такое глубокое, что становится страшно. Понимание не просто разумом, а всем сердцем. Но при этом — никаких попыток взять, подчинить, переделать на свой вкус. Тебя принимают таким, какой ты есть, восхищаются лучшим в тебе, и грязь исчезает сама собой. Людям хочется быть такими, как видит их Бродников, быть рядом с ним. Быть как он. И верность, Ховен… Бродников надёжен как земная твердь. И верен тебе больше, чем ты сам себе. Рядом с ним легко сохранить свою истинную суть. — Лайто всё больше мрачнел, верхушки ушей повернулись вперёд, кончики агрессивно задрались. — Убей его! Такого опасного врага я не видел за все свои восемьсот двадцать девять лет. Убей сегодня же, пока ещё не поздно.

— Виалдинг, — Ховен испугался довольно сильно, но вида старался не подавать, — ты преувеличиваешь.

— Проверим экспериментально? — предложил хелефайя. — Пошли на террасу.

С открытой террасы весь двор как на ладони, за исключением «тайного» убежища близ комендантского окна.

— Взводный Малих! — крикнул Виалдинг. — Построй своих людей.

Хелефайя пронзительным взглядом обшарил строй. Люди заметно вздрогнули: холодная красота и высокомерие заместителя страшили их больше зловещей славы самого коменданта. Испуганно замерли даже хелефайи.

— Ты, — кивком показал Виалдинг на одного солдата-человека. — Выйти из строя.

Солдат сделал три положенных по уставу шага.

— Ближе, — приказал Виалдинг.

Солдат подошёл ещё на три шага.

— Ты вор, — сказал Виалдинг. — И сегодняшняя кража стала последней. За неоднократное воровство ты будешь казнён.

Хелефайя сбросил на него заклинание потёмочной смерти. От боли и ужаса солдат не смог даже закричать, только сдавленно застонал.

— Вот сучонок! — грянуло на весь двор. — Вышвырок поганый.

Выругался Бродников по-русски, но поняли все.

Он подбежал к казнимомому, обнял, крепко прижал к себе.

— Махмуд, это всё морок, ничего этого на самом деле нет, — говорил он по-арабски. — Не поддавайся, Махмуд. Посмотри на меня. ПОСМОТРИ НА МЕНЯ!!!

Взгляды Махмуда и Бродникова встретились. Ховен едва сдержал крик: Бродников нырнул в самую глубину кошмарных потёмочных галлюцинаций.

И тут же вынырнул вдвоём с Махмудом.

— У Бродникова была потёмочная казнь, — ошарашено пробормотал Виалдинг на хелефайгеле. — Победить заклинание может только тот, кто прошел тропой потёмок через морриагел и остался жив… Но как?.. Потёмки всевластны, а морриагел не отпускает свои жертвы.

Солдат плакал, Бродников поглаживал его по спине, шептал на ухо что-то успокаивающее.

— Вот и повод для казни — нарушение приказа, — на хелефайгеле сказал Ховен. — Гонителя смерти я в крепости не оставлю.

Бродников помог Махмуду подняться, повёл к казармам.

— Стража, — рявкнул Ховен, — Бродникова в карцер первого сектора!

Стражник отшвырнул Махмуда в сторону легко как котёнка. Бродников что-то ему сказал, страж вспыхнул от ярости, сшиб его с ног, хотел пнуть по рёбрам, но Бродников увернулся, вскочил и сказал что-то ещё, от чего стража бросило и в жар и в холод одновременно. Он выхватил пистолет, но второй страж ударил его по руке. До Ховена донеслось «камера смертников».

Бродникова увели.