Город Мечтающих Книг - Моэрс Вальтер - Страница 57

— Хе-хе! — произнес во мне голос.

Ну конечно, так и начинается безумие, правда, друзья мои? Ты слышишь один или несколько голосов… Но банальное «Хе-хе!» в качестве приветствия все равно показалось оскорбительным.

— Хе-хе! — повторил слишком уж знакомый голос.

— Привет! — мысленно отозвался я.

— Здравствуй, мой мальчик! Как дела?

— Ты кто?

— «Я шкаф, что полон сотнями очков» (свести!!!!!).

— Данцелот?

— А тебе известен другой шкаф, полный сотнями очков?

Разве помешавшимся не свойственно слышать голоса дорогих умерших?

— Я только хотел тебе сказать, что помрачение ума, в котором ты сейчас пребываешь, мне вполне знакомо. Однажды при осаде Драконгора я получил камнем по кумполу, и с тех пор…

— Знаю, Данцелот.

Сомнений нет: я потерял рассудок. Из-за смертельной опасности я разговариваю сам с собой.

— Да, некоторое время я был не в себе, мой мальчик. Совершенно рехнулся. Тогда я действительно был убежден, будто я…

— Знаю, Данцелот, шкаф, полный сотнями очков. Послушай, я сейчас на головокружительной книжной машине, за мной гонится стая голодных гарпиров, которые хотят выпить мою кровь, и я схожу с ума. Не мог бы ты сказать коротко и ясно, что тебе в данный момент от меня нужно?

— Я думал, ты будешь рад меня слышать. — Голос Данцелота зазвучал одновременно расстроенно и оскорбленно.

— А я и радуюсь — насколько возможно в такой ситуации. Просто я в настоящее время немного… занят.

— Понимаю. Вот только дам тебе маленький совет и уйду.

— Совет?

— Ты же знаешь, что со временем я выздоровел. А тебя не интересовало, как это случилось?

Честно говоря, об этом я никогда не задумывался.

— Дело было так. Однажды я услышал голос моего прадеда Илария Слоготокаря, который тоже был известен приступами помешательства… Душевные болезни очень давняя традиция в нашей семье…

— Данцелот! Переходи, наконец, к сути!

— Так вот, Иларий мне посоветовал подняться на вершину Драконгора. И там покричать во все горло.

— Покричать?

— Именно. Так я и поступил. Поднялся на самый верх и заорал. И с этим воплем безумие вылетело из меня и развеялось по ветру, как изгнанный демон. Честное слово! Этот крик изменил мою жизнь не меньше, чем рукопись, которую ты…

— Что ты хочешь этим сказать, Данцелот? Мне покричать? Сейчас?

Тишина.

— Данцелот?

Голос пропал.

Что ж, дорогие друзья, существовало три возможных объяснения происшедшего. Первое и самое невероятное: голос действительно принадлежал моему покойному крестному. Второе и более вероятное: он был лишь проявлением помешательства, вызванного пением гарпиров. Третье: это был просто страх, который стремился вырваться наружу, — иными словами, мой собственный рассудок замаскировался под голос Данцелота, чтобы меня одурачить или лучше достучаться сквозь завесу паники. А может, все три объяснения были верными — этого я скорее всего никогда не узнаю. Решив не докапываться до истины, я воспользовался советом Данцелота, неважно, пришел ли он ко мне с того света, был ли порожден безумием или рассудком, — и заорал.

Вопль и стон

Если бы существовал своего рода «Золотой список» акустических шедевров, то крик, который я издал на железной дороге ржавых гномов, его бы возглавил.

Просто вообразите себе, мои верные друзья, все возможные шумы, которые ассоциируются у вас с опасностью! Грохот вулкана при извержении. Рык вервольфа перед нападением. Урчанье недр земли во время землетрясения. Рев надвигающейся гигантской волны. Пыхтение степного пожара. Вой урагана. Раскаты грома в горах. Вот вам основные ингредиенты моего «крика всех криков».

Я всегда знал, что драгонгорцы наделены мощными голосовыми связками, но понятия не имел, какая сила таится у меня в легких. Убежден, этот вопль услышали во всех катакомбах, он прокатился по всем закоулкам лабиринта, донесся до всех охотников и прорвался даже на поверхность Книгорода. Боль и страх развеялись, и одно долгое прекрасное мгновение я не боялся вообще ничего: ни гарпиров, ни безумия. Пока длился этот вопль, я бросил взгляд вперед — и увидел, как в нескольких метрах рельсы просто обрываются в пустоту.

Вот и все — конец пути. И мой, вероятно, тоже. Собравшись с духом, я приготовился к падению. Дорога ржавых гномов — достойное место для смерти, монументальный памятник бессмысленности всех чаяний в самом сердце катакомб. Смерть не могла бы подыскать более благоприятного времени, чтобы меня настигнуть, и лучшего места для моего погребения.

И вдруг — сюрприз. Нет, скорее, несколько сюрпризов разом. А точнее говоря, шесть.

Сюрприз номер один: обрыва путей не было — дорога все же вела дальше. Я полетел не в пустоту, а вниз по рельсам.

Сюрприз номер два: до меня донеслась череда шлепков — приблизительно дюжина, и звук был такой, будто о камень ударяются тяжелые и мясистые тела.

Сюрприз номер три: пение гарпиров разом стихло.

Сюрприз номер четыре: мозговые извилины у меня расслабились.

Сюрприз номер пять: звуки смазались, стали приглушенными, и эхо тоже исчезло.

Сюрприз номер шесть: вокзал, руины и гарпиры — все разом исчезло.

Прошло несколько жутких секунд, прежде чем я сообразил, что же случилось: рельсы попросту зашли в тесный туннель.

Мой адский вопль сбил навигационную систему гарпиров, разрушил их акустическую сетку координат, и, не «заметив» каменной стены, они врезались в нее с лета. И в то время, как я юркнул в туннель, вся стая с влажным шлепком разбилась о скалу. С полным правом можно предположить, что ни один не уцелел.

Теперь было бы самое время немного расслабиться, вот только полка снова бешено неслась по крутому спуску. В узком туннеле ощущение скорости лишь многократно усилилось, так как в тесном пространстве колеса гремели громче и искры отскакивали от стен, как рикошетящие пули. Но внезапно меня прошиб бесконечный страх, будто что-то вдруг схватило меня за колено, сжало его словно тиски.

Впервые с тех пор, как полка въехала в туннель, я оглянулся. И во вспышках искр увидел, что на полке сидит, сгорбившись, гарпир. Не могу поклясться, что это был тот самый, чей сон я потревожил, но почему-то именно такая мысль пришла мне в голову. Открыв пасть, тварь зашипела на меня. Я зашипел в ответ: удивительно, но эта новая напасть не слишком меня испугала. Если гарпир жаждет схватки, и непременно здесь и сейчас, он свое получит. Гарпир тут же выпустил мою ногу: видимо, сопротивление жертвы было ему внове. Пусть мозг у него был не больше горошины, зато инстинкт как будто подсказывал, что время для боя сейчас крайне неблагоприятное. У нас и так хватало забот: главное — не упасть с полки.

А стены понемногу раздвинулись, из туннеля мы выкатили в длинную пещеру, на дне которой тускло блестели лужицы и озерца. С потолка капал зеленоватый дождь, пахло гниющей растительностью.

Слепой гарпир тоже заметил перемену в пространстве и, навострив уши, стал рывками поворачивать из стороны в сторону голову. Наконец он издал очередной приглушенный звук… Неужели опять призывает собратьев? Но, по счастью, ответило ему лишь эхо, которое становилось все слабее и слабее, пока не смолкло совсем.

Рельсы опять потянулись прямые как стрела и лишь с едва заметным уклоном вверх, движение замедлялось. Выпрямившись во весь рост и расправив кожаные крылья, гарпир потянулся ко мне когтями.

Отодвинувшись на самый конец полки, я глянул вниз, пытаясь понять, далеко ли до земли. Далеко! А еще я увидел, что опоры здесь в еще более плачевном состоянии, чем на «вокзале». У меня на глазах кренились и падали балки, отваливались шпалы, по которым мы только что проехали. Повсюду, скрипя и кряхтя, стенал изношенный металл, из пазов выпадали винты и болты, и сверкающая ржавчина оседала тончайшей завесой пыли.

Внезапно гарпир перешел в наступление — причем так, как мне и во сне не приснилось бы. Я ожидал, что он пустит в ход когти или клюв, попытается продолбить дырку у меня в голове или раскачать полку, чтобы меня столкнуть, но нет, его самым страшным оружием оказался язык!