Проклятые башни - Форсит Кейт - Страница 119

– Старшие месмерды скучают и живут жизнями своих молодых; когда кто-то из молодых погибает, они теряют связь, снова скучают и жаждут мести за знания, которые утратили, – быстро сказала Изолт. – Так?

Гвилим хрипло расхохотался.

– В яблочко, Ваше Высочество.

Айен нехотя улыбнулся.

– Видите ли, старшие месмерды восхищаются тем, что вы знаете и что вы сделали. Они хотят получить… это знание. Нимфы, которых вы убили, совершили множество далеких путешествий и очень многое узнали о жизни за пределами болот. Старших очень разгневала утрата их знаний; они хотят получить их обратно. Прибавьте к этому весьма сильное чувство родства… Ну, в общем, они хотят получить ваши жизни в обмен на жизни их погибших сородичей. – Он поколебался, потом повернулся к Мегэн. – Вашу в особенности. Они жаждут получить ее, потому что она была очень длинной и интересной, и они могут упустить шанс попробовать ее. Кроме того, вы ответственны за гибель множества нимф. Они ненавидят вас и восхищаются вами, а это очень могущественное сочетание. Думаю, только новых земель им недостаточно.

– Понятно, – сказала колдунья, поднимаясь на ноги. – Полагаю, мне следует считать это комплиментом. Они хотят просто вытребовать больше уступок или будут тверды в своих решениях?

Айен пожал плечами.

– Кто их знает. Это загадочные создания, и очень опасные. Месмерды никогда не прощают и никогда не забывают. Я слышал о вендеттах, которые затягивались на целые столетия.

– Понятно, – снова сказала Мегэн. – Ну что ж, мне нужно об этом подумать. Кажется, я знаю решение, но оно из тех, которые следует тщательно взвесить. – Она зашагала по поляне, нахмурив лоб и угрюмо сжав губы. Маленький донбег, свернувшийся клубочком у нее на плече, взволнованно застрекотал. Мегэн погладила его, но ее лицо стало еще более печальным.

Остальные с несчастным видом смотрели на колдунью. Изолт хмурилась.

– Что она задумала? – тревожно спросила она Гвилима.

Тот пожал плечами.

– Я не вижу никакого решения, – сказал он хрипло. – Месмерды – мстительные существа и не особенно заботятся о вещах, которые кажутся важными людям, вроде земли, золота или красивых женщин. Понятия не имею, что она хочет им предложить.

Мегэн поманила Айена, и тот подошел к ней с тревогой на лице. Изолт увидела, как он покачал головой, а Мегэн что-то тихо и настойчиво говорила ему, но прионнса не соглашался. Мегэн обеими руками ухватила его за куртку и начала в чем-то горячо убеждать. И снова Айен отрицательно мотнул головой. На него было жалко смотреть. В конце концов несчастный сдался и кивнул. Колдунья властно погрозила ему пальцем, и он, опустив глаза, еще раз кивнул.

– Что она задумала? – снова спросила Изолт с замиранием сердца. Гвилим ничего не ответил, хотя по его лицу было видно, что ему так же страшно, как и ей. Изолт сжала кулаки, борясь с нахлынувшей дурнотой. Она подбежала к Мегэн и схватила ее за руку. Несмотря на все смятение, Изолт потрясло, какой худой была эта рука.

– Старая матушка! – крикнула она. – Что ты задумала? Ты же не можешь… – У нее сорвался голос.

Мегэн похлопала Изолт по руке своей рукой, узловатой, в коричневых старческих пятнах и синей сетке вен.

– Разумеется, я это сделаю, – ответила она. – Ты видишь какой-то другой выход? Не для того мы так долго боролись, чтобы погибнуть в этом болоте. Я очень стара и очень устала. Вы молоды, и у вас впереди вся жизнь.

Изолт потрясенно поняла, что плачет. Шрамолицые Воины никогда не плакали.

– Нет! – сказала она яростно.

– Мне четыреста тридцать лет, – мягко сказала колдунья. – Я давно уже должна была умереть. Если бы я не попробовала воды из Пруда Двух Лун, когда многие годы назад мой отец делал Лодестар, а была бы мертва. Все мы когда-нибудь умрем. Я счастливее других, поскольку могу выбрать время и способ своей смерти. Говорят, умереть в объятиях месмерда – значит умереть в блаженстве.

– Нет, – плакала Изолт. – Ты не можешь так поступить! Мы будем сражаться, мы убьем их всех! Если не останется ни одного месмерда, некому будет закончить их дурацкую вендетту! Мы сотрем их с лица земли!

– Уничтожить целую расу, чтобы спасти одну старую ведьму? – в голосе Мегэн слышалась ласковая насмешка. – Ведьму, которая должна была умереть многие годы назад? Нет, Изолт, это самое лучшее решение. Но я должна кое-что закончить. Айен говорит, что месмерды терпеливы. Они могут немного подождать.

Изолт покачала головой. Ее так душили слезы, что она не могла говорить. Мегэн улыбнулась и погладила ее мокрое лицо.

– Я рада, что ты плачешь, дорогая. Я думала, тебе это недоступно. Ну же, кому как не тебе это понять. Смерть – такая же часть нашего существования, как рождение или жизнь. Не нужно ее бояться.

Изолт лишь молча смотрела на старую колдунью. Мегэн подняла руку и погладила мягкую коричневую шерстку Гита. Донбег чуть не задушил ее, так туго он обвился вокруг ее шеи, дрожа и скуля от горя.

– Мы все должны умереть, – повторила Мегэн с легким нетерпением в голосе. Она взглянула на Гвилима и Дункана, которые подошли вслед за Изолт. На их лицах тоже было смятение.

– Разве мой дорогой Йорг не пожертвовал своей жизнью, чтобы спасти тех, кого любил? Почему я не могу сделать так же? Если я могу спасти вас, что ж, я с радостью пойду в объятия месмерда.

Они запротестовали, Дункан протянул огромную ручищу и схватил ее за локоть. Она вырвалась, рявкнув:

– Ни к чему лить слезы и рвать на себе волосы. Почему мы все должны умирать, если будет достаточно меня одной? Айен признает, что они охотно окажут нам помощь и откажутся от своей вендетты в отношении всех вас, если смогут получить меня! Значит, они меня получат! Все, чего я попросила, это времени. Времени, чтобы Изолт и Изабо достигли своего потенциала, времени, чтобы я успела научить Лахлана пользоваться Лодестаром, времени, чтобы я убедилась в том, что Шабаш вновь обрел свою силу и мудрость.

– Сколько, старая матушка? – воскликнула Изолт.

– До тех пор, пока красная комета не поднимется и снова не уйдет, – вымученно сказала Мегэн. – Четыре года. Йорг сказал, что Фэйрги придут с приходом красной кометы. Поэтому я подожду до того времени, чтобы убедиться, что вам всем не грозит опасность.

Дункан снова начал возражать, умоляя ее не жертвовать собой. Старая колдунья вздохнула и закатила глаза.

– Нечего делать из этого трагедию. Все мы умрем. – Она потянулась и взяла руку Изолт в свои ладони, глядя в глаза Банри своими черными, искрящимися энергией из-под набрякших век глазами. – Это как рождение – дверь в другой мир, в другую жизнь. Этого не нужно бояться. Ты знаешь, Изолт.

Банри кивнула.

– Да, старая матушка. Я знаю.

ЛЕБЕДИ НАД БОЛОТОМ

Изабо сидела в своем кресле у огня, положив подбородок на руки и глядя на языки пламени, танцующие в очаге. Бронвин играла у ее ног, а Майя за столом недовольно резала травы и грибы к ужину. Сегодня была ее очередь готовить еду, но фэйргийка так и не смирилась с необходимостью помогать Изабо по хозяйству. Молодой ведьме приходилось каждый раз напоминать Майе, что она не ее служанка, и следить за собой, чтобы инстинктивно не повиноваться надменным приказам бывшей Банри.

Отблески огня дрожали на переплетениях корней, заставленных банками и кувшинами и завешанных пучками сушеных трав. Изабо очень устала после наполненного трудами дня и была подавлена.

Глядя в огонь, она вспоминала, как сидела здесь маленькой девочкой, в унылые зимние дни помогая Мегэн прясть и слушая рассказы о Трех Пряхах. Мегэн рассказывала, что при рождении они дают каждому ребенку три дара. Пряха Сноухар, богиня рождения, дарит радость. Ткачиха Бребадар, богиня жизни, дарит труд и удовольствие от него. А та, что перерезает нить, Гэррод, богиня смерти, приносит страдание. Изабо печально улыбнулась и сказала себе, что должна попытаться найти удовольствие в своей теперешней жизни. Она познала радость в своем коротком счастливом детстве, потом она познала страдание. Теперь пришла пора трудиться и быть довольной.