Проклятые башни - Форсит Кейт - Страница 96

– У меня осталось только одно желание, – сказал он еле слышно. – Томас, не мог бы ты дотронуться до меня, прежде чем уйдешь? Теперь, когда пришло мое время, мне нестерпимо хочется снова увидеть мир во всей его яркости. Прошло уже много лет с тех пор, как я в последний раз видел небо.

– Нет, нет, – всхлипывал маленький мальчик, зарывшись лицом в голубое одеяние колдуна.

Йорг похлопал его по голове худой дрожащей рукой и сказал:

– Окажи мне эту милость, мой мальчик. Тогда я смогу увидеть ваши лица. Ведь ваши сердца и голоса так давно знакомы и дороги мне. Пожалуйста.

Захлебываясь слезами, Томас медленно поднял мокрое лицо, снял черные перчатки, которые носил постоянно, и поднял руки. Йорг склонил голову, и маленький мальчик положил обе ладошки на лоб старца, по одной с каждой стороны. По пепельно-бледной коже старого провидца разлилась волна румянца, а незрячие глаза прояснились и заблестели. Он выпрямился с безмятежной улыбкой на морщинистом лице и огляделся вокруг.

Он смотрел на окружающие деревья, одетые весенней зеленью, с сережками, свисающими с веток. Он смотрел на небо, на его ослепительную синеву, проглядывающую там и сям среди густой листвы, потом поднял свои прочерченные дорожками голубых вен и покрытые старческими пятнами худые руки и взглянул на них, как на величайшее чудо. Пестрокрылая птичка спорхнула с ветки и промелькнула мимо, и его улыбка стала еще более широкой.

Потом он ласково оглядел всех до одного своих маленьких подопечных, которые не спускали с него глаз, окружив со всех сторон и улыбаясь сквозь слезы. Старый Йорг всматривался в их лица, гладя их по щекам и по плечам дрожащей рукой.

– Благослови вас всех Эйя, – сказал он, и его глаза наполнились слезами. – Идите, дети мои, и берегите себя, прошу вас.

Томас снова зарылся лицом в его одеяние, отказываясь отпустить учителя, но Джоанна разжала его пальцы.

– Пойдем, малыш, мы должны сделать так, как хочет хозяин. Пойдем, милый.

Им пришлось протащить Томаса первые несколько шагов. Мальчик безутешно рыдал. Йорг спокойно стоял в центре поляны, уже не опираясь так тяжело на свой посох и с удивлением глядя на бабочек, порхающих в тени, и на птиц, весело носящихся в воздухе. Перед тем, как нырнуть в кусты, все со слезами на глазах оглянулись на него, и он поднял руку, улыбнувшись на прощание.

Изолт приподняла голову над каменным выступом и еле уловимым движением метнула рейл . Он просвистел по широкому кругу, перерезав горло одному солдату, прежде чем вонзиться в грудь другому. Тот с лязгом рухнул на камень, и рейл вернулся обратно в руку Изолт. Один из оставшихся в живых, выругавшись, обернулся и бросился на них, и Изолт снова метнула рейл .

Мегэн гневно взглянула на лучника, притаившегося на скале над ними, и он внезапно вскрикнул, схватившись за грудь и упав навзничь. Еще один прицелился прямо в старую ведьму, но она с легкостью поймала его стрелу всего в нескольких дюймах от лица, а лучник полетел вверх тормашками, точно сброшенный невидимой рукой.

Внезапно глаза колдуньи стали отсутствующими, и ее взгляд устремился к лесу.

– Ох, нет! – воскликнула она. – Йорг!

Краем глаза Изолт заметила еще одного лучника, вскочившего на ноги над ними и прицелившегося. Его стрела полетела прямо в сердце Мегэн. Погруженная в свои мысли колдунья не заметила ее. Изолт с криком рванулась вперед, оттолкнув Мегэн прочь. Стрела пробила ее кожаный нагрудник и вошла в плечо. Изолт зашаталась и упала. Мегэн тяжело поднялась на ноги, ее черные глаза метали молнии. Она хлопнула руками, и скала с оглушительным грохотом обрушилась, взметнув облако камешков и булыжников. Тела многих Ярких Солдат оказались придавленными обломками, из-под которых доносились громкие стоны.

– Надеюсь, там не было никого из наших, – сказала Мегэн, когда вся скала осела на землю грудой валунов. Лишь несколько обрывков белой материи и зазубренные куски лат указывали на место, где были погребены Яркие Солдаты.

– Дункан был там, когда я в последний раз его видела, – выдохнула Изолт, обеими руками пытаясь вытащить стрелу. – Надеюсь, он успел уйти…

Ее окатила огненная волна боли, и она чуть не потеряла сознание. Мегэн остановила ее со словами:

– Стрела отравлена, дорогая, дай я…

Она пальцем раскалила острие кинжала Изолт и вырезала головку стрелы. Изолт до крови искусала губы, но не проронила ни звука.

– Спасибо, что заслонила меня, – тихо сказала Мегэн. – Я не видела эту стрелу. – Ее брови сошлись вместе, и она снова отвела взгляд, оглядывая лес полными страха глазами. – Боюсь… Мне кажется, что Йоргу грозит опасность, смертельная опасность. Я почувствовала… – Она запнулась и вздрогнула, кутаясь в плащ. – Пожалуйста, Эйя, пусть это будет неправдой, – прошептала она.

Лиланте торопливо пробиралась сквозь густой кустарник, не обращая внимания на колючки. Бран скакал за ней по пятам, и его треугольное лицо выражало страшное беспокойство.

– Что случилось, миледи? – крикнул Ниалл, которому пришлось перейти на бег, чтобы не отставать от Лиланте, несмотря на ее хромую ногу.

Она остановилась, дожидаясь его.

– Не знаю, но у меня очень плохое чувство. – Древяница отвела глаза и принялась всматриваться в глубину леса. – Там солдаты, – пробормотала она. – От них так и исходит ненависть…

Бран навострил косматые ушки.

– Трам-бам-звяк-бряк, – сказал он.

– Ты слышишь шум боя? Быстрее, надо поторопиться! – Лиланте оглянулась назад и призывно махнула рукой. Лес позади нее бросился вперед. Это были высокие древяники с развевающимися гривами зеленых волос, с которых свисали золотистые ягоды. Размахивая каменными дубинками, упрямо шагали вперед корриганы, покрытые лишайниками и похожие на катящиеся валуны. Косматые араки пробирались через кусты, хрипло крича. Мимо Лиланте рысью промчался олень, а за его гордо поднятые рога цеплялись хрупкие ниссы. Сбоку скакало стадо рогатых сатирикорнов, устрашающе позвякивая своими ожерельями из зубов и костей.

Позади всех скакал конь-угорь. Его зеленовато-черная кожа блестела, перепончатые лапы оставляли слизкие лужи. На спине у него сидел сиили, взгляд его прекрасных глаз был мечтательно обращен туда, откуда доносился шум боя. Они наткнулись на сиили в самом сердце леса, и изумленный странностью их процессии, он присоединился к ней.

Косматая медведица подняла морду и горестно заревела, и Ниалл безотчетно ответил ей, ободряя. За десять месяцев, в течение которых они обходили леса, великан очень сблизился со всеми лесными существами, но больше всего с этой медведицей. Как-то он признался Лиланте, что у его деда жил медведь, которого он спас из ловушки еще медвежонком. Ниалл часто видел, как это огромное существо бродило по лесу за оградой дедовой избушки, и его, как и деда, тоже стали звать медведем. Прозвище прижилось, вероятнее всего, из-за его огромного роста и густых каштановых волос.

Эти десять месяцев стали самыми счастливыми в жизни Лиланте. Она была свободна бродить по лесам, наслаждаясь их безмятежной красотой и пуская корни в жирную темную почву. Она никогда не была одинока, потому что у нее были Бран и Ниалл, с которыми можно было поболтать, ниссы, над выходками которых можно было посмеяться, и спокойные и мудрые древяники, которые учили и вдохновляли ее.

Сначала, правда, они постоянно вступали в стычки с Яркими Солдатами, лагеря которых были там и сям разбросаны по лесу, хотя сражались в основном сатирикорны, гравенинги и шедоухаунды. Но через несколько месяцев всех Ярких Солдат выгнали из Эслинна, и их дни стали проходить более мирно. В лесу они встретили множество других волшебных существ, и Лиланте беседовала со всеми, убеждая их в честности и мирных намерениях Лахлана Крылатого.

Две недели назад она по своему обыкновению купалась в одном из множества тихих зеленых заводей, которыми изобиловал лес, когда сквозь весело подсвеченную солнцем рябь на воде медленно проступило лицо Дайда. Циркач тревожно звал ее по имени, и Лиланте автоматически ответила.