Пруд двух лун - Форсит Кейт - Страница 99

Так же бесшумно, как и эльфийская кошка, крадущаяся за ней по пятам, Финн пробралась сквозь крытую галерею до конца. Перед ней были невысокие каменные ступени с широкой закругляющейся балюстрадой, украшенной урнами, густо заросшими чертополохом и бурьяном. За ней расстилался широкий сад, с трех сторон окруженный возвышающимся валом.

Вдоль западной стены стояли семь сторожевых башен, соединенных между собой проходом. Финн знала, что это самая опасная часть ее экспедиции, поскольку ей не было известно, когда будут проходить патрули. Она дождалась момента, когда обе луны зашли за облака, а потом сбежала по ступеням, пробежала по широкому двору и нырнула в сад. Пригибаясь, она петляла от дерева к кусту, от куста к статуе, пытаясь двигаться лишь тогда, когда луны были закрыты облаками.

Вся западная стена была изрезана высокими арками, украшенными каменными фигурками и лентами. На вершине каждой арки была высечена голова оленя, увенчанная короной между ветвистыми рогами.

В каждой третьей арке была установлена простая урна, в которой некогда были цветы. В остальных были небольшие резные фигурки, размером примерно с кулак. Финн знала, что это гербы тринадцати ведьм Первого Шабаша, чередовавшиеся с эмблемой этой Башни — два месяца и звезда. Ей нужна была седьмая арка с угла. Она велела Гоблин оставаться в тени, вытащила из кармана брошь Лахлана и быстро побежала вдоль стены.

Девочка мгновенно увидела приметную фигурку оленя и встала на цыпочки, еле дотянувшись, чтобы вставить герб в резьбу. Он подходил в точности, и она вставила его до конца, пока не раздался щелчок. В тот же миг стена арочного проема подалась под ее рукой, образовав темную щель.

Ворота открылись легко и бесшумно, распахнувшись в темный лес. Она прошмыгнула в них и подала тайный сигнал Лиги, просвистев стрижом. Чувствуя, как от беспокойства все сжимается внутри, Финн ждала, бросая через плечо тревожные взгляды в сад.

Затем она снова просвистела, и, к ее облегчению, на этот раз ей ответили. Из темноты вынырнули ее спутники, впереди бежал мохнатый Джед, щенок Диллона, в наморднике, чтобы не лаял.

— Быстрее, — прошептала она. — Патрули проходят через двадцать минут, и сейчас как раз должен быть очередной!

Лахлан, зловещий в своем черном плаще, пробрался вперед. Даже темнота не могла скрыть торжества, написанного у него на лице.

— Наконец-то, — прошептал он. — Наконец-то я дома.

Солдаты бесшумно последовали за ним, а он забрал у Финн брошь с гербом и приколол ее обратно на грудь, под складки плаща.

— Прикройте ворота, но не давайте им захлопнуться, — прошептал он. — Возможно, нам придется быстро уходить.

— Помните, не должно быть никаких следов того, чтобы мы были здесь, — прошипела Изолт. — Если вам придется убивать, делайте это бесшумно и прячьте тело так, чтобы его не нашли.

— Да, миледи, — тихо отозвались солдаты и рассыпались вдоль стены, обнажив палаши. Они по одному пробирались через сад, радуясь, что усиливающийся ветер заглушает их шаги шорохом сухих листьев, а небо обложили плотные облака. Несколько раз им пришлось замирать на месте, пропуская патруль, проходящий по валу наверху или вокруг стены изнутри.

Они дошли до разрушенной арки, покрытой пятнами копоти. Вглядевшись, Финн увидела широкий зеленый двор, обсаженный по всей длине тисовыми деревьями. В середине находился пересохший фонтан, в его центре, в нелепо искаженных позах, стояли разбитые статуи. Позади виднелось сильно разрушенное массивное здание. В этот миг луны вышли из грозовых облаков и осветили почерневший остов высокой полукруглой крыши. На дальнем конце возвышалась изящная башенка с остроконечными окнами. Вокруг всего дома шла крытая галерея, а в заросший двор вела огромная контрфорсная арка.

Финн суеверно вздрогнула и сжала медальон, который носила на шее. Она всю жизнь слышала истории о разрушенной Башне Ведьм и, увидев ее обугленные руины в лунном свете, с легкостью поверила в то, что она населена духами и банши. Сотни ведьм погибли здесь в День Расплаты на копьях Красных Стражей и в огне костров. Она крепко прижала к себе котенка и поспешила вслед за Изолт и остальными, надеясь, что им не слишком долго придется скрываться в Башне. Несмотря на то, что почти ничто живое было не в состоянии напугать Финн, перед духами она испытывала панический ужас.

Они дошли до основания Башни и медленно открыли огромную дубовую дверь. Внутри было темно, и они по одному проскользнули внутрь, ощупью пробираясь вперед. Скрип закрывающейся за ними двери заставил Джоанну взвизгнуть, а Финн — прижать к себе котенка еще крепче.

— Зажги свечу, леаннан, - прошептал Лахлан. Раздалось какое-то шарканье, потом несколько ударов, затем в темноте замерцал слабый огонек свечи. — Надеюсь, что если стражники и увидят что-нибудь, то решат, что это банши, и побоятся прийти и проверить, — сказал он, отбросив плащ назад и в один миг снова превратившись в крылатого прионнса.

Изолт подняла свечу вверх, прикрыв пламя ладонью, и медленно пошла вперед, с интересом осматриваясь. Они находились в огромном зале с парадной лестницей в одном конце и множеством дверей и коридоров, ведущих в другие комнаты. Стены зала были обиты резными дубовыми панелями, а пол вымощен истертыми каменными плитами. С верхушек массивных каменных колонн, переходящих в сводчатый потолок, ухмылялись горгульи.

Они нашли комнату с очагом и аккуратно завесили окна черной материей, так что смогли разжечь костер и зажечь еще несколько свечей, не боясь, что их обнаружат. Все знали, что стражники ни за что не подойдут к Башне, если только у них не возникнет никаких подозрений, поэтому, при условии, что они будут вести себя тихо и не позволят свету проникнуть наружу, они будут в безопасности. Запах дыма мог выдать их, но все замерзли, устали и проголодались, поэтому Лахлан счел, что рискнуть все-таки стоит.

Солдаты быстро и ловко разбили импровизированный лагерь и приготовили еду, но до этого устроили ложе для Изолт, которой путешествие по горам далось с большим трудом. Она была уже на шестом месяце беременности, и двигаться ей становилось все труднее и труднее. Девушка благодарно улеглась на одеяло, пытаясь унять ноющую боль в спине. Один из повстанцев принес ей чашку горячего бульона и пресную лепешку, и она жадно принялась за еду.

— Давайте поспим, — сказал Лахлан. — Уже очень поздно, а в следующие несколько дней нам понадобятся все наши силы. Бирн, Шейн, вы дежурите первыми. Будите меня, если заметите что-нибудь подозрительное.

Двое солдат, которых он назвал, кивнули, хотя и беспокойно озирались вокруг. На украшенных резьбой стенах плясали темные тени, и на их лицах было ясно написано, что необходимость находиться в этом древнем и населенном призраками месте не доставляет им никакого удовольствия.

Лахлан улыбнулся им.

— Не бойтесь. Если здесь и есть призраки, они не причинят вам зла. Я — Мак-Кьюинн, и это мой дом. Вы будете в безопасности.

Дворцовый парк был объят тьмой, стражники усердно дышали на руки, чтобы согреться. Потайная калитка в валу, тихо заскрипев, приоткрылась, и в щель одна за другой протиснулись поджарые темные фигуры волков, быстро спрятавшихся под деревьями. Они бежали, так близко прижимаясь к земле, так бесшумно, что никто из стражников, стерегущих вал, ничего не заметил. Калитка за ними захлопнулась.

Утром Башня уже не казалась такой жуткой. Все, кроме Лахлана, отлично выспались, поскольку за последние несколько месяцев это была первая ночь, которую они провели под крышей, но ему совершенно не удалось отдохнуть. Лодестар был очень близко, и его заунывный шепот постоянно звучал у него в ушах. Он был настолько слабым, что Лахлан боялся, что шепот может заглохнуть раньше, чем ему представится возможность спасти его, поэтому он в мрачной задумчивости сидел у окна, пока не пришла Изолт и не увела его спать. Но даже во сне он не переставал беспокоиться, ворочаясь и бормоча. Однако, его беспокойство не помешало Изолт, уставшей от трудного пути и тяжести растущих в ее чреве близнецов. Стук дождя в окна заставлял ее чувствовать себя как дома, и она спала крепко и без снов.