Свидетель тени (ЛП) - Кемп Пол - Страница 25

Он ощутил, что краснеет, и отвернулся. Виновен я, подумал он. Если Тамалон когда-либо узнает, что тайная жизнь, которую он вел, стала причиной случившегося, он никогда его не простит. Проклятье, да Кейл и сам себя никогда не простит, но он не хотел, чтобы последняя беседа, которая состоится у него с его лордом, закончилась откровением о шпионской цели его жизни в Стормвезер.

Однако Тамалон явно понял, что Кейл больше чем просто дворецкий с осведомленным родственником в преступных кругах. Дворецкие не обращают в бегство демонов. Его лорд подозревал, нет, не подозревал — знал, что он бывший преступник, и все же доверял ему настолько, что позволил занимать пост дворецкого в Стормвезер. Более того, Тамалон уважал его тайны и не задавал вопросы. Такое глубокое доверие — этот долг Кейлу никогда не оплатить полностью.

Впервые в жизни Кейл ощутил, что такое честная работа. Работа, не заставляющая его никому не доверять. Работа, не требовавшая постоянно искать глазами пути отхода и держать руки у клинков. Работа, позволившая ему успокоить его темную часть, хотя бы на время. Но самое важное, он делал работу, которая заслужила ему любовь и доверие семьи. Пусть ложь отягощает его душу, сейчас еще больше чем прежде, но он не может открыть им причину, по которой появился в Стормвезер. Он не может отравить их память о нем, хотя это означает запятнать самого себя, утаивая правду. Все же, он хотел, чтобы они помнили его так, как будет вспоминать о них он — с любовью. Он решился уйти, сохранив их доверие. Доверие, заслуженное годами верного служения.

И посмотри, до чего довело их доверие, подумал он угрюмо. Тазиэнна на грани смерти. Лорд и леди посрамлены, и так много погибших гостей и охранников. Его присутствие оказалось опасно для всех. Прежде, он постоянно твердил себе, что только уменьшает риск, которому подвергаются они среди тайных заговоров и коварных аристократов Селгаунта. “Я управлюсь с Праведником”, говорил он себе снова и снова, пытаясь усмирить разрывавшие его уколы совести. Теперь он понял, что лгал себе, как лгал всем вокруг.

Больше этого не будет, поклялся он. И неожиданно принял решение.

Все изменилось теперь. Он не подвергнет Аскевренов новому риску. Или его жизнь закончится вовсе, или сегодня его последняя ночь в Стормвезер, последняя ночь Эревиса-дворецкого. Решившись, он посмотрел через доску на Тамалона. Если лорд хочет знать, кем он был, он расскажет.

“Давайте сыграем”, сказал он.

Следующий час они играли и разговаривали.

Тамалон начал стандартным жреческим гамбитом. Кейл парировал трехходовкой.

“Ты хорошо играешь, Эревис”, вздернув брови, отметил Тамалон. “Я не удивлен”.

Кейл улыбнулся.

“Меня учили лучшие игроки Вестгейта, два десятилетия назад. Мои учителя не прощали ошибок, и я многому научился”.

Тамалон понимающе кивнул.

“Я слышал о прежних порядках Вестгейта. И некоторые говорят, что там до сих пор ничего не изменилось”.

Город, сравнимый по размеру с Селгаунтом и, как и он, находившийся на берегу Внутреннего моря, Вестгейт мог похвастаться длинной историей правления могущественных воровских гильдий. Сейчас они уже не доминировали, но все же воров в городе было больше чем шлюх в борделе.

Ход. Ответный. Кейл почувствовал облегчение, наконец раскрыв лорду часть своего прошлого. Он слишком много хранил секретов и слишком долго. Начав, трудно было остановиться, и, опустив лицо к доске, он продолжил.

“Конечно, мои учителя в Вестгейте больше не преподают. Другие игроки, объединившись, вытеснили их из бизнеса”.

На это Тамалон едва заметно дернулся. Лорд знал историю. Несколько лет назад союз меньших гильдий и властей Вестгейта уничтожил могущественную организацию Ночных Масок. Гильдию, прежде правившую городом. Гильдию, к которой принадлежал Кейл.

Теперь вы знаете, мысленно произнес Кейл. Ваш дворецкий работал на Ночных Масок. “На мой вкус шахматы оказались тогда чересчур жестокой игрой”, добавил он. “Это подходило мне в молодости, но продолжать жить подобной жизнью мне совсем не хотелось”.

Тамалон прочистил горло, будто собираясь заговорить, но промолчал. Вместо этого он передвинул священника на позицию, угрожающую одному из жрецов Кейла. Кейл ответил вторым жрецом.

“Понятно”, наконец проговорил Тамалон, но теперь он глядел на Кейла совсем другими глазами. Смесь удивления, почтения и страха. Кейлу изменение не понравилось. “Это отвечает на многие мои вопросы”.

За время существования, Ночные Маски заслужили особую репутацию за склонность к насилию и убийствам. Эта репутация, видимо, дошла даже до Тамалона. Когда Кейл бежал из Вестгейта и от гильдии, он надеялся оставить такую жизнь позади, но прошлое держит крепко. Вскоре после прибытия в Селгаунт он примкнул к Ночным Ножам, другой воровской группе. Об этом он Тамалону не скажет. Достаточно, что его лорд теперь знает о его прошлом вора и убийцы. Шпиона в этот список Кейл не добавит.

Ход. Еще ход. На шахматной доске Кейл получил преимущество.

“Начальник твоей школы”, осведомился Тамалон, пытаясь противостоять развернутому Кейлом наступлению, “как он выглядел?”

Кейл мрачно ухмыльнулся, но не поднял взгляда. Тамалон хотел получить подтверждение.

Когда Кейл работал на Ночных Масках, у гильдии был таинственный мастер, звавший себя Безликим, человек, чья личность была и осталась загадкой по сей день — почти для всех, кроме Кейла.

Он оторвался от доски, встретился взглядом с Тамалоном и сказал, “Я никогда не видел его лица”.

Тамалон медленно кивнул, сдвинув брови. Ход. Ответ.

Они играли молча следующую четверть часа. Кейл понимал, что Тамалон обдумывает последствия только что услышанного. От невнимательности пострадала его игра. Атака Кейла скоро заставила верховного монарха Тамалона искать спасения в бегстве.

“Ты играешь агрессивно, Эревис”, заметил Тамалон, уводя верховного монарха из-под удара. Лучник Кейла последовал за ним, возобновляя угрозу.

“Иной тактике меня не учили, лорд. Шах”.

Тамалон закрылся жрецом, но оба понимали, что партия близится к концу.

“Неконтролируемая агрессивность может оказаться опасной”.

Кейл остановился, делая ход, и коротко поклонился Тамалону. “Мой лорд справедливо заметил. Но требования игры часто вынуждают идти на это. И когда случается такое, только самый отчаянный из игроков может победить”. Он передвинул вассального монарха и посмотрел в лицо Тамалону. “Мат”.

Тамалон задумчиво улыбался. Он опрокинул верховного монарха и откинулся в кресле. “Весьма познавательная игра, друг мой. Благодарю тебя за все”.

Кейла порадовало, что Тамалон все еще называет его другом. В один присест допив вино, Кейл поднялся и поклонился.

“Могу я удалиться, лорд? Мне…” он улыбнулся без всякого веселья. “Мне этой ночью предстоит сыграть еще одну игру”.

Тамалон поднял брови и внимательно уставился на Кейла. “Ты уже подозреваешь, как будут звать твоего следующего оппонента?” Он наклонился вперед в кресле, и глаза его снова вспыхнули, несмотря на усталость. “Скажи если так, Эревис”.

Ложь легко слетела с его языка, слишком легко. “Нет, лорд, пока нет. Но узнаю”.

Тамалон вновь расслабился в кресле, но взгляд его не отрывался от лица Кейла. “Все что у меня есть в твоем распоряжении — деньги, люди, магия. Нет нужды тебе играть одному, Кейл”.

На это Кейл удивленно вздернул брови. Тамалон еще никогда не называл его Кейлом. Эта беседа изменила их отношения. “Шахматы не командная игра, лорд”.

Слабо улыбнувшись, Тамалон согласно кивнул. “Нет, пожалуй, нет”.

Кейл собрался уйти, но Тамалон встал и взял его за руку. “Если обстоятельства игры изменятся, если тебе потребуется что-то, что угодно, только попроси”.

“Я знаю, лорд”, улыбнулся Кейл. Ему хотелось обнять Тамалона, человека бывшего его другом и отцом на протяжении десяти лет, но он не смог заставить себя сделать это. Прочистив горло, он отступил от своего лорда.

“Мои доска и фигуры в моей комнате. Это все, что мне понадобится для начала. Я ухожу немедленно. Когда я узнаю что-то конкретное, пошлю сообщение”. Он хотел сказать Тамалону, что, наверное, уже не вернется, но побоялся вопросов, которые за этим последуют. Хотя он пожалеет о том, что ушел, не попрощавшись, но Кейл знал также, что расскажи он истину Тамалону, и до конца жизни его будет мучить горе, которое он доставит лорду. Если Тазиэнна узнает о его прошлом, она станет презирать его. Этого он не вынесет. Лучше пусть они думают, что он погиб или пропал. Пусть вспоминают о нем как о Эревисе-дворецком.