Вечный союз - Форстен Уильям P. - Страница 103

Хулагар покачал головой.

— А я был, и я знаю, о чем говорю. Мы еще успеем вывести отсюда много галер и броненосцев. Ремонт займет две недели, после чего мы вернемся и закончим дело.

Тобиас на секунду прервался и вновь испуганно уставился в смотровую щель. Подняв к глазам подзорную трубу, он быстро оглядел русский корабль и опять повернулся к Хулагару:

— Три носовые пушки, две дымовые трубы. И у него еще наверняка около десяти-пятнадцати бортовых орудий. Они сделают из нас котлету!

— Тогда почему их командир Кин плыл не на этом корабле?

— Это был ложный ход. Они хотели обмануть нас, нанести нам большой ущерб, чтобы после этого появился этот монстр и добил нас. Кин на нем.

Хулагар ответил не сразу.

— Мы возвращаемся в Суздаль.

— Почему туда?

— Ты забыл, что оставил там Гамилькара и четыре тысячи солдат?

Тобиас смутился:

— Мы не успеем там починить корабль.

— Русский броненосец медлителен. Мы сможем опередить его на день. У тебя будет время для ремонта.

Не дожидаясь ответа, Хулагар презрительно фыркнул и вышел наружу, пригнув голову, чтобы не задеть низкой притолоки.

— Он в панике, — шепнул ему по-меркски Тамука, последовавший за старшим товарищем.

— У врага большой корабль.

— Победа почти у нас в руках. В такой момент мы должны идти в атаку и протаранить его, как в последний раз.

— Он лучше разбирается в морских сражениях, чем мы, — холодно заметил Хулагар. — Мы должны доверять его решениям.

— Он трус.

— Вушка будет в Суздале, а остатки армии янки снаружи. Мы можем захватить эти фабрики с суши. Все, что нам нужно, — это судно, которое три-четыре дня контролировало бы реку, пока не закончится наша операция.

— Надеюсь, что ты прав, — прошептал Тамука. Хулагар повернулся к молодому носителю щита и краем глаза заметил пристально смотрящего на него Вуку. Он хотел отослать Вуку на одну из галер, но Тамука возразил ему, что главные события развернутся на «Оганките». Это была роковая ошибка. В проигранной битве могла разрешиться хотя бы одна из проблем, стоящих перед ордой. Если Тамука будет медлить с решением, Хулагару придется все сделать самому, не думая больше о чести Вуки. Во благо всей орды.

— Он улепетывает от несчастного бутафорского корабля, — не веря своим глазам, выдохнул Эндрю. Шум битвы сменялся радостными криками победивших. Позади «Оганкита» на запад уходили пять броненосцев и небольшая группа галер.

Эндрю устало растянулся на плоту и посмотрел на Буллфинча:

— Как он?

— Жить будет, — прошептал Эмил. Эндрю показал на свои глаза.

— Не знаю.

— Все будет нормально, сэр, — просипел Буллфинч.

— Конечно, сынок.

— Тебе уже лучше, чем раньше, — заверил его Эмил. — Ты меня чуть не потопил, когда мы выбирались с этого корабля.

— Так «Суздаль» затонул?

— Пошел ко дну, сражаясь, — ответил Эндрю. — Когда спустим со стапелей новый «Суздаль», будешь адмиралом.

— Спасибо, сэр, — прошептал юноша и стих. Море было напичкано обломками кораблей. Те суда, которые еще держались на плаву, старались доползти до берега. Повсюду раздавались крики барахтающихся в воде людей, взывающих о помощи.

На берегу толпились тысячи людей. Многие из них возвращались обратно в море, помогая выбраться остальным.

— Я все еще не уверен, победили мы или нет, — вздохнул Эндрю. — Нам еще предстоит привести в порядок войска, а у Тобиаса в руках Суздаль. Надо спасти все корабли, какие можно, и догонять его.

Он перевел взгляд на медлительный бутафорский корабль.

— Отличная работа, не правда ли? — с гордостью произнес Фергюсон.

Судно выглядело огромным, более двухсот футов в длину. Впереди на плоту высился большой блокгауз, из которого высовывались два бревна. За ним пыхтела «Республика Русь», ее единственный орудийный порт находился точно в центре конструкции.

— По бокам мы прикрепили несколько барж с дровами, натянули холст, повтыкали бревен вместо пушек,

потратили два бочонка дегтя — и квакербот готов! — расхохотался Фергюсон.

— Один раз мы обманули Тобиаса, но больше он на это не купится, — тихо заметил Эндрю. — Проблему «Оганкита» еще предстоит решить. Иначе нам не освободить Суздаль.

— Сначала посмотрим, что у нас осталось, — перебил его Эмил.

— Боюсь, что очень мало, — прошептал Эндрю, чувствуя себя опустошенным.

— Вот что я тебе скажу, — вдруг сменил тему доктор. — Ты сегодня удивительно быстро оправился от морской болезни.

Эндрю посмотрел на доктора.

— Это от ужаса, Эмил, — прошептал он. — Сильнейшего, первобытного ужаса.

Глава 18

Спокойные воды Внутреннего моря были озарены красным светом, исходящим от пылающего броненосца. Судно разломилось пополам, и в вечернем небе выросло грибовидное облако дыма. Гром, вызванный взрывом порохового погреба, пронесся над волнами и обрушился на берег, прозвучав для тысяч людей последним аккордом завершившейся битвы. Шипя, корабль исчез в покрытых обломками волнах Внутреннего моря.

Эндрю перевел взгляд на берег.

Солдаты русской республики, римские моряки и карфагенские воины — все сидели вперемешку, не в силах прийти в себя после той жуткой бойни, которую они устроили в этот день.

Отряд карфагенян копал длинную траншею. Инструментами им служили мечи и обломки железа, многие рыли прямо руками. Те, кого они собирались хоронить, казалось, лежали непогребенными целую вечность. В воздухе уже стоял характерный запах — дурманящий аромат поля боя. Эндрю чувствовал, что этот запах въелся в него навсегда.

Два римских моряка вытащили из воды еще один труп. Лицо утопленника посинело, руки были подняты над головой, словно он в последний момент пытался ухватить отлетающую душу и вернуть ее в свое тонущее тело.

— Есть уже какие-нибудь цифры? — спросил Эндрю у Майны.

Начальник тылового обеспечения ухитрился выйти из боя без единой царапины, хотя «Геттисберг» участвовал в перестрелке с карфагенским броненосцем на расстоянии пистолетного выстрела и, отправив неприятеля на дно, получил две пробоины.

— В воде еще находятся сотни людей, — ответил Джон, показывая на море, где около десяти захваченных карфагенских галер медленно курсировали вдоль берега, подбирая уцелевших. — На суше у нас свыше шестисот человек убитых и около пятисот раненых. Третьему Новродскому досталось больше всех — две их галеры были обстреляны картечью с броненосца и затонули в двух милях от берега. Тридцать пятый и наши канониры на броненосцах тоже понесли тяжелые потери. У нас погибли тридцать с лишним ребят из Мэна и минимум шесть артиллеристов Сорок четвертой батареи.

— Господи, нас стало еще меньше, — прошептал Эндрю. Он боялся той минуты, когда ему придется устроить поверку и вычеркнуть очередные имена из списка личного состава полка. За три года он потерял половину своих мальчиков. — Пару часов назад я боялся, что у нас утонуло пол-армии, — добавил он, и в его голосе прозвучали оптимистические нотки.

— Ты знаешь, ведь этот сукин сын уже выиграл битву, — заметил Джон. — Мы ничего не могли противопоставить двум его тяжелым пушкам, а он убежал.

— В нем сидит какой-то демон, — вмешался Винсент. — Я почувствовал это, когда говорил с ним. Тобиас мог бы стать выдающимся человеком, но в глубине его души затаился страх. Я думаю, что из-за этого страха он сегодня и проиграл.

«Страх в глубине души, — подумал Эндрю. — Неужели в таких битвах все решает внутренняя убежденность? Может быть, победа просто приходит к тем, кто в нее верит, и отворачивается от тех, кто испытывает сомнения?» После того как его и других спасшихся с «Суздаля» подобрала римская галера, Эндрю смог наконец разглядеть детали невообразимого боя между двумя сотнями судов. Однако все это продолжало оставаться за гранью его понимания. У этого сражения было какое-то сходство с битвой при Уайлдернессе, когда Потомакская армия уткнулась в войска генерала Ли и два дня в горящих лесах пыталась прорвать их оборону. Казалось, что поражение неминуемо, но Грант проявил свое знаменитое упорство и продолжил наступление.