Вечный союз - Форстен Уильям P. - Страница 91

— Ты отрезал ему все возможные пути, — ответил Хулагар. — В наших странствиях нам часто приходится пересекать земли, в которых тяжело найти пропитание. Это суровые переходы. Твой Кин оказался в ловушке, и ему пришлось искать способы выбраться из нее.

Тамука молча сидел в углу, с презрением разглядывая обескураженного капитана. Этому янки удалось застать своего противника врасплох, но он не ожидал, что тот сумеет найти выход из тупиковой ситуации. Взгляд Тамуки на мгновение остановился на лице Вуки, который тоже пока не проронил ни слова. Его поведение казалось загадочным. Если раньше он все время шумно ругался и бахвалился, то теперь предпочитал отмалчиваться и держать свои мысли при себе. После возвращения Тамуки они не обменялись и десятком слов. Это означало, что Вука понял причину его возвращения. Хотя бы в этом он выказывал некое достоинство, не унижаясь до того, чтобы молить о пощаде своего щитоносца. Отвернувшись от Вуки, Тамука перевел взгляд на Тобиаса. Интересно, что теперь будет делать этот скот?

— Ты строил свои корабли почти год, — гремел Хулагар. — Как получилось, что им удалось сделать это всего за тридцать дней?

— Когда я оказался в Карфагене, у меня там ничего не было, — защищался Тобиас. — Хуже средневековья! Пришлось построить литейный цех, прокатный стан и токарные станки. Это потребовало времени.

— В Риме были те же условия, — тихо заметил Манту.

Тобиас почувствовал, что в нем закипает гнев. Эти ублюдки просто не понимали, как много он для них сделал, сколько трудностей преодолел. И теперь они судят его!

— У них был литейный цех, и они уже начали строить прокатный стан.

— А ты не уничтожил их.

— Я собирался это сделать, — вскинулся Тобиас. — Но не успел, потому что римляне взбунтовались и выгнали нас из города. — Янки бросил обвиняющий взгляд на Вуку, но поостерегся добавить что-нибудь к своим словам.

Вука вновь промолчал, даже не повернув головы в сторону Тобиаса.

— Все это в прошлом, — поспешно сказал Хулагар. — Я хочу разобраться в настоящем и понять, чего ожидать от будущего.

Тобиас откинулся на спинку стула, и в каюте воцарилось молчание.

— У них должны быть паровозные двигатели, — медленно начал капитан. — Они перевезли их из Испании вместе с рельсами для брони.

— У них сильный флот?

— Возможно. Мы этого не узнаем, пока не встретимся с ними. Но вот что я могу вам гарантировать. На их кораблях не может быть тяжелых пушек, подобных нашим. Наши орудия, стреляющие пятидесятифунтовыми ядрами, весят около пяти тонн, а стофунтовки целых десять. Чтобы просверлить в них жерла, нужны очень тяжелые машины.

— Значит, ты считаешь, что мы сильнее? Тобиас утвердительно кивнул.

— Сколько у него может быть кораблей?

— Гонец заметил только один, но он видел много столбов дыма над рекой. Я думаю, что у него пять, семь, максимум десять броненосцев. Кин не такой безумец, чтобы отправляться в поход с одним-двумя кораблями. Галеры нужны ему для перевозки людей, больше ни для чего. Скорее всего он постарается пристать к берегу и высадить войска.

— А если ему это удастся?

— На суше у него преимущество. Его войска лучше — мы знали это с самого начала.

— Каков твой план?

Тобиас улыбнулся. Его до сих пор преследовали кошмарные воспоминания о том, как «Мерримак» атаковал его беззащитный, севший на мель корабль. Но сейчас все будет наоборот. На этот раз он будет командовать «Мерримаком», а жалкие суденышки Эндрю станут мишенью для его пушек.

— Я выведу флот в море, — произнес он. — Галеры могут быстро маневрировать, их я возьму тоже. Они будут преследовать деревянные суда, а броненосцами займусь я сам. В городе останется гарнизон в пять тысяч солдат.

— Зачем уводить флот? — протестующе воскликнул Михаил, вскочив со стула. — Город в наших руках, но враги удерживают фабрики. Если у меня будет всего пять тысяч воинов, они могут отбить Суздаль.

— На реке у меня не будет пространства для маневра, — отрезал Тобиас. — Я хочу встретить их в открытом море и потопить, прежде чем они успеют высадить войска.

— Но если ты уйдешь, на меня могут напасть Калин и его люди, — упорствовал Михаил. — Не беспокойся об этом, — прервал его Хулагар. — Я хочу, чтобы Кин и его армия перестали существовать. Все остальное сейчас не имеет значения.

Михаил исподлобья посмотрел на мерка, но ничего не сказал.

— Скоро рассветет, — тихо заметил Тобиас. — Если мы будем собирать наши войска днем, они это заметят. Когда наступит ночь, мы снимем осаду фабрик. Две канонерки будут всю ночь бомбардировать неприятеля, прикрывая наше отступление. На следующее утро флот отправится навстречу Кину.

— А что будет со мной? — хмуро поинтересовался Михаил.

— Если разведчики не ошибаются и Кин так близко, мы вернемся через три дня, — холодно ответил Тобиас. — Когда эти дураки увидят его труп, они поймут, что у них не осталось надежды.

Хулагар поднялся, пригнув голову, чтобы не стукнуться макушкой о низкий потолок каюты.

— С нетерпением жду того часа, когда я увижу битву кораблей с кораблями, Кромвель, — спокойно произнес он и вышел наружу. За ним последовали и другие мерки.

— Он все еще не знает о приходе Вушки, — сказал Тамука по-меркски, едва они вышли на верхнюю палубу.

— Ему незачем этого знать, — ответил Хулагар. — Он бы догадался, что мы захватим город и предадим его. Пусть он все поймет, когда это произойдет, но не раньше.

— Сюда придет Вушка? — резко спросил Вука, загораживая им дорогу.

Тамука мысленно проклял себя за свою неосторожность и неуверенно посмотрел на Хулагара.

— Да, это так, — медленно ответил Хулагар.

— А мой отец, он тоже едет вместе с ними?

— Его намерения были именно такими.

Губы Вуки скривились в слабой улыбке, и он отошел от них.

— Возможно, тебе придется сделать это, не дожидаясь подходящего момента, — прошептал Хулагар.

— Я не могу взять на себя такую ответственность, — возразил Тамука. — Вспомни, кар-карт сказал, что если он искупит свою вину, то ему можно будет сохранить жизнь.

— Искупит или нет, но мы не можем ему верить! Он знает, что скоро здесь будет его отец, чтобы судить его. Он подозревает, что тот его уже приговорил, и поэтому что бы Вука ни делал, он держит в голове эту мысль. Ты ведь не забыл, о чем мы говорили? Ради нашего спасения ты не должен медлить.

Тамука перевел взгляд на Вуку. Тот обсуждал что-то с Манту, оба негромко посмеивались. Вука дружески обнял брата за плечи, и они скрылись в сумерках.

— Он всегда ненавидел Манту, — прошептал Тамука. В его голову закралось подозрение.

Глава 16

— Как давно получено послание? — спросил Калин у Ганса, который, сев на край стола, внимательно разглядывал разложенную на нем карту.

— Укрепления находятся в ста милях к юго-западу от Суздаля. Дальше идут две линии патрулей — в пятидесяти и в ста милях от стены. От дальних патрулей до укреплений послание было передано при помощи сигнальных флажков за полдня. Оттуда гонец проскакал тридцать миль до телеграфного пункта на станции Уайлдернесс, а потом пересек реку и добрался до Новрода. Он сообщил мне, что эта дорога заняла у него больше суток.

— Два дня, — прошептал О'Дональд. — Эти ублюдки совершают дневные переходы в пятьдесят миль!

— Не забывай, что им приходится преодолевать холмы Шенандоа — это должно их замедлить. Я думаю, что за эти два дня они прошли не больше семидесяти пяти миль. Завтра они достигнут укреплений.

— Думаешь, их это задержит?

— О чем ты говоришь? — воскликнул Ганс. — У нас там всего три тысячи солдат и еще пара тысяч рабочих, на которых приходится почти сто миль стены. Не говоря уж о том, что в этой стене есть проемы, сквозь которые может проехать целый умен. Лучше всего, если ребята просто уберутся с их пути и забаррикадируются в блокгаузах. Мерков не интересуют наши укрепления, они спешат в Суздаль.

— Но почему только один умен? — недоумевал Пэт. — По нашим данным, у мерков их более сорока. Что же они посылают сюда так мало?