Рано или поздно - Адлер Элизабет - Страница 40

Когда машина въехала в массивные ворота с грифонами, Дэн озабоченно посмотрел на Элли:

— Как ты, нормально?

Она кивнула, но рукой сильнее стиснула его руку. Полные губы утончились, прикушенные. Он знал, она держится буквально чудом. Предупреждал ведь, что это будет нелегко, предлагал отказаться, зачем поехала?..

Ворота охраняли двое полицейских, еще двое встретили их у парадной двери. Желтая лента была по-прежнему на месте, неподалеку стояли примерно с десяток машин, а в доме деловито суетились люди в штатском.

Йохансен и Маллинз ждали на лестнице.

— Сюда, мисс Дювен.

Маллинз указал на дверь, словно она не знала дороги. Он первым начал подниматься наверх. Она последовала за ним, и каждый шаг отдавался у нее в сердце погребальным звоном.

— Сюда, мисс Дювен. — Йохансен придержал дверь апартаментов Мисс Лотти.

«Я делаю это для тебя, Ба, — подумала Элли, входя в ужасную комнату. — Я помогу тебе, помогу найти тех, кто сделал это с тобой, обещаю, что помогу. Но помоги и ты мне, дай силы».

Коричневые пятна на ковре — ее кровь, она лежала там… А вот здесь потеряла тапочек… А вот место, где умер Бруно…

— Мисс Дювен, мы обнаружили сейф, дверца открыта, — отрывисто произнес Йохансен. — Вы знаете, у кого еще мог быть ключ, кроме как у вашей бабушки?

Она пожала плечами:

— Мисс Лотти никогда сейф не запирала. Говорила, у нее нечего красть. Действительно, кому придет в голову грабить старую женщину? — Ее голос дрогнул.

— Вы можете определить, что пропало? — Она заглянула в сейф.

— Жемчуга… Они были на нитке в восемнадцать дюймов. Двенадцатимиллиметровые жемчужины с южных морей…

Брови Йохансена приподнялись.

— Это целое состояние.

— Возможно, но они у Мисс Лотти так давно, с восемнадцати лет, и я не помню, чтобы она когда-нибудь задумывалась над их стоимостью. Вряд ли они были даже застрахованы. — Она потрогала пальцами жемчужины у себя на шее. — Эти почти такие же, и я тоже совершенно не представляю, сколько они стоят. Для меня это просто семейная реликвия, память о матери и больше ничего.

Йохансен кивнул, но по лицу было видно: он ей не поверил.

— Что еще?

— Нет бриллиантового кольца, оно было куплено по случаю помолвки, круглый солитер, тоже очень старое. Понятия не имею, сколько в нем карат и какова его стоимость. Это, наверное, знает адвокат бабушки. Еще отсутствуют два кольца, тоже с бриллиантами, но меньшего размера. И несколько с сапфирами. Две или три антикварные броши, жемчужные серьги, пара бриллиантовых подвесок. Пожалуй, все. Детали можете выяснить у мистера Мейджорза, фирма «Мейджорз, Флеминг и Антерманн» в Санта-Барбаре.

— Осмотрите комнаты, мисс Дювен, и скажите, пропало ли еще что-нибудь. Не обязательно ценное.

Избегая пятен крови, она осмотрела предметы, которые окружали бабушку столько времени, сколько Элли себя помнит. Вот пара малахитовых египетских фигурок на изящной позолоченной каминной полке, французские настенные часы из золоченой бронзы с тремя толстыми херувимами, Элли их очень любила, когда была маленькой. Даже дала им имена — Толстяк, Простофиля и Купидон. Серебряные и хрустальные безделушки, разные антикварные вещицы, старые фотографии. Взгляд задержался на ночном столике, где Мисс Лотти держала самую любимую фотографию, на которой была снята Элли после возвращения из Парижа с кучей кулинарных дипломов и приобретенным опытом. Ее глаза удивленно расширились.

— Исчезла фотография. — Йохансен поспешил вперед:

— Какая фотография?

— В серебряной рамке, на ней изображена я. Бабушка всегда держала ее рядом с постелью. Говорила, когда просыпается ночью, я всегда на месте и улыбаюсь ей…

— Что-то еще, мисс Дювен?

— Нет, больше ничего.

На нее навалилась усталость. Элли обвела комнату, которая значила для нее так много, последним долгим взглядом, повернулась и вышла вон. Больше она сюда никогда не придет.

По пути обратно, на ранчо «Быстрый коны», Элли все время молчала, откинув голову на спинку сиденья и прикрыв глаза. Только когда «эксплорер», сердито заворчав, начал на полном газу подниматься по неровной дороге к дому, она сказала, не открывая глаз:

— Прости.

Он бросил на нее косой взгляд:

— За что?

— За то, что ударила твой автомобиль. Опять.

— Чепуха. Даже не думай об этом. — У него в голове все время вертелась пропавшая фотография. В комнате было много более ценных вещей, так почему же убийце понадобилась фотография Элли? Не ради серебряной рамки, он был в этом уверен.

Дома на автоответчике Дэна ждала дюжина сообщений. От приятелей Элли, от адвокатов семьи Парриш и банковских служащих. От Чана, Терри и Джейка. От родственников Марии в Гвадалахаре. И от Пятовски.

— Не забыл, старый прохвост, что я приезжаю послезавтра? Давай начинай греть постель и готовить женщин. — Пит засмеялся. — Шучу, шучу, старина, просто шучу. Как ни жаль, но, похоже, придется у вас немного поработать. Кстати, рассчитываю на твою квалифицированную помощь. Слышал, там у вас опять совершено громкое убийство? Может, вместе поможем тамошним ребятам? Позвони мне.

Элли, сидя на диване, беспомощно взглянула на Дэна:

— Нужно позвонить родственникам Марии. И как насчет похорон? Что я должна делать?

— Я позабочусь обо всем.

— Ты?

— Если, конечно, доверяешь.

Элли протянула руку и коснулась его лица.

— Ты мой друг. Я доверяю тебе полностью. — Пригревало солнышко, но она выглядела озябшей. Дэн растопил камин, опустился на колени и снял с нее ботинки. Уложил Элли на диван, закутал в голубой плед и крикнул Флорите принести горячего чая.

Потом поцеловал пальцы и… У дома взвизгнули шины.

— Элли, Элли… — Майя взбежала по лестнице, пролетела через веранду и остановилась в холле, дико озираясь, прижимая к груди букет летних цветов. На ней было платье из черной лайкры. Дэн шагнул в сторону от дивана. — Ах, вот ты где! — Она пронеслась мимо Дэна и, уронив цветы на пол, обняла Элли. — О, милая, милая, я люблю тебя, я тебе так сочувствую…

Их слезы смешались. Дэн поднял букет и понес на кухню Флорите, чтобы она поставила цветы в вазу. Не забыть сказать кухарке, что у них сегодня вечером еще одна гостья, и пусть приготовит на ужин что-нибудь легкое и вкусное.

Глава 41

Пятовски толкал перед собой видавшую виды газонокосилку, обозревая дворик, пару высоких японских кленов, которые посадил два года назад, и драгоценные розы Анджелы. Неподалеку от них находился детский домик для игр, его Пит построил сам. Для этого пришлось совершить бессчетное количество поездок в универмаг «Все для дома». Славно потрудившись, Пит пришел к окончательному пониманию того, почему он стал копом, а не плотником.

Низкое небо угрожало дождем, с реки дул пронизывающий ветер. Пит выключил косилку.

Зазвонил сотовый телефон.

— Да?

— Пятовски, это Дэн.

Рот Пита расплылся в улыбке, от чего матерый манхэттенский детектив стал сразу похож на ребенка.

— Я только что подумал о тебе. Как там у вас на солнышке? Моя задница в Нью-Йорке совсем замерзает.

— Я рад, что ты приедешь.

Пит уловил в голосе Дэна печаль.

— Что-то случилось?

— Моя приятельница попала в беду. Вчера вечером убили ее бабушку. В Санта-Барбаре. По-моему, детективы подозревают внучку.

— Старая леди в Санта-Барбаре? Да, я слышал об этом. — Пятовски сделал паузу. — И насколько близка тебе эта приятельница?

— Ближе не бывает.

Он понял, Дэн имеет в виду любовь. Значит, надо действовать осторожно.

Пятовски откашлялся.

— Дэн, я сам вроде как об этом подумал. Единственная наследница богатой старой леди, больше никаких родственников нет. Вполне законная логика для копа.

— Об этом не может быть и речи, — мрачно отрезал Дэн. — Мы договорились встретиться. Понимаешь, я приехал сразу, как она их обнаружила. Она любила свою бабушку, по-настоящему, та была ей больше чем мать. И экономка была больше чем экономка. Кто-то обшарил сейф. Взял только ювелирные украшения, а в комнате все перевернул вверх дном. Ты был сегодня на работе? Нет? Тогда, значит, еще не слышал. Так вот, Пятовски, старую леди задушили. И мерзавец оставил автограф. Да-да, тот самый — крест, что и у проститутки с Таймс-сквер.