Сейчас или никогда - Адлер Элизабет - Страница 75

— Извини, — пролепетала она и плюхнулась рядом с ним. Он внимательно осмотрел стоянку перед кафе. Она была почти пустой, если не считать нескольких машин. Потом резко развернулся и быстро помчался по пустынным улочкам. Только минут через пятнадцать Мэри наконец-то сообразила, что они едут совсем в другую сторону. Она была так увлечена встречей с ним и так наслаждалась приятной музыкой, что прозевала тот момент, когда он повернул в другую сторону. Все это время она сидела с закрытыми глазами и представляла себя его женой, которая возвращается домой после шумной вечеринки.

— Куда мы едем? — спросила она, добродушно улыбаясь. Он пожал плечами:

— Мне хочется повезти тебя в спокойное место, где мы могли бы откровенно поговорить о важных делах, не вдыхая жуткого запаха мусорных баков и мочи бродячих собак.

— Да, это не совсем приятно, — охотно согласилась она. Он снова пожал плечами, не отрывая взгляда от дороги.

Вскоре они выехали на какое-то пустынное шоссе, с обеих сторон которого темнели деревья. Причем они росли настолько близко, что казалось, вот-вот сожмут их машину своими костлявыми длинными ветвями. Свернув на небольшую поляну, он остановил машину и выключил двигатель, после чего устало откинулся на спинку сиденья и напряженно уставился в темноту ночи. Она посмотрела в ту же сторону и не увидела ничего, кроме леса, темноты и густого кустарника.

Он повернул к ней голову, а она радостно улыбнулась ему, предвкушая что-то совершенно фантастическое. Ведь не зря же он привез ее в такое пустынное место. Он наклонился, снял ее очки, а затем крепко обнял обеими руками. Она томно вздохнула, прижалась к нему и подняла голову с готовыми для поцелуя губами. Глаза ее были закрыты, но она чувствовала его руку на своих волосах.

Вдруг он схватил ее за волосы и так сильно наклонил вперед, что у нее в глазах потемнело от боли. Она открыла глаза и с ужасом увидела, как в его руке блеснуло тонкое лезвие ножа.

— Только не вздумай орать, — пригрозил он таким тоном, что у нее побежали мурашки по телу. В тот же момент она почувствовала у горла острие ножа.

— Не надо, — прошептала она сдавленным голосом, — пожалуйста, не надо.

Он положил нож на приборную доску, и она с облегчением вздохнула. Появилась надежда, что это всего лишь глупая шутка, не более того. Однако она ошиблась. Он запрокинул ее голову, а потом сильно ударил наотмашь по лицу. За первым ударом последовал второй, третий…

— Нет! — застонала она. — Не надо, не бейте меня!

Но он уже вошел в раж и продолжал колотить ее кулаками, целясь в живот. Только сейчас Мэри Мэллори с ужасом осознала, что он специально привез ее в пустынное место, чтобы убить.

Когда она перестала кричать и безвольно обмякла на сиденье, он просунул руку под ее юбку и стал остервенело тискать промежность. Она пришла в себя, собралась с силами и ударила его коленом под дых. Он охнул, снова схватил ее за волосы, а потом приставил нож к горлу.

— Ах ты, сука, — прошипел он ей на ухо каким-то странным, совершенно бесстрастным голосом.

Она закрыла глаза и поняла, что вот-вот потеряет сознание. Выхода из этой ситуации у нее практически не было, но оставалась еще надежда, что он сжалится и сохранит ей жизнь. А с другой стороны, если не оказывать сопротивления, то все может закончиться плачевно. Нет, надо бороться! И не только за жизнь, но и за честь, за свое достоинство.

А он как будто прочитал ее мысли и так сильно ударил ее по шее, что она охнула и провалилась в какую-то глубокую и ужасно темную яму.

Мэри не знала, сколько времени находилась без сознания, но когда очнулась, поняла, что лежит с раздвинутыми ногами, а он все еще ерзает между ними. При этом по ногам стекала какая-то отвратительно липкая жидкость. Она решила, что он порезал ее ножом и именно поэтому она ощущает невыносимую боль внизу живота. Только некоторое время спустя Мэри поняла, что с ней произошло. Он был раздет и все еще суетливо дергался у нее между ногами.

Она сообразила, что он уже кончил и сейчас убьет ее. Ее опасения подтвердились через несколько минут, когда он сполз с нее и снова взял нож. Однако он вдруг наклонился к ней и пристально посмотрел в глаза, словно пытаясь запомнить застывшее в них выражение неописуемого ужаса. В тусклом свете приборов его глаза показались ей страшными — потемневшими от злобы и ненависти, проникающими в самую душу. Затем он ухмыльнулся перекошенными от злобы губами и провел кончиком ножа по ее горлу.

Мэри хотела закричать, но ужас сковал горло, и крик застыл на губах. В ту же секунду ей вдруг почудилось, что где-то вдали прозвучала сирена, какую обычно издает полицейская машина или «скорая помощь». Но даже если это полицейская машина, она все равно обречена. Они не успеют спасти ее.

Он грязно выругался и посмотрел на дорогу. Вдали действительно засверкали синие огоньки полицейской машины. Чертыхнувшись, он завел мотор и с места рванул вперед, оставив их далеко позади себя.

Мэри перевела дух, но ощущение опасности не покидало ее. Она знала, что этот сумасшедший теперь не оставит ее в покое. Просто она получила передышку до того момента, когда он отыщет более спокойное место и прикончит ее. Она медленно поднялась на сиденье, поправила юбку и закрыла лицо руками, чтобы не видеть его. Однако чувство самосохранения требовало от нее решительных действий. Она искоса посмотрела в окно, взялась за дверную ручку и решила, что непременно выпрыгнет из машины, как только представится удобный случай.

Мэри не знала, сколько времени прошло с тех пор, как его спугнули звуки сирены, но вскоре она стала узнавать окрестные дома и поняла, что они выехали на ее улицу. Только теперь она вздохнула с облегчением. Вряд ли он станет убивать ее в городе, где много прохожих и проезжающих мимо машин. Значит, он задумал что-то другое.

Он остановил машину неподалеку от ее дома, повернулся к ней и, снова схватив ее за волосы, притянул к себе.

— Если ты скажешь кому-нибудь хотя бы одно-единственное слово, — прошипел он, вперившись в нее пронзительным взглядом, — я убью тебя.

После этого он открыл дверцу и буквально вытолкнул Мэри на тротуар.

— Заруби себе на носу: убью, если расскажешь! — еще раз пригрозил он и, захлопнув дверцу, уехал прочь.

Мэри долго стояла на обочине и смотрела вслед исчезнувшей в темноте машине, все еще не веря своей удаче. Она вся дрожала, а по ногам стекала кровь. Закутавшись в кофту, она побрела по улице домой, моля Бога, чтобы не встретить кого-то из знакомых. К счастью, ее соседи в пятницу вечером отдыхали, и в дом она пробралась незамеченной.

Проскользнув в квартиру, как побитая безродная собака, она сразу же пошла в ванную и с ужасом осмотрела себя. Все лицо было в синяках и кровоподтеках, майка и бюстгальтер разорваны, на груди виднелись глубокие царапины, а соски окровавлены от укусов. Но самое ужасное Мэри увидела, когда внимательно осмотрела нижнюю часть тела. Вся промежность была расцарапана и покрыта огромными синяками.

Мэри подняла голову и завыла, как израненный зверь. Завыла от боли, стыда, позора и унижения. В тот момент она была готова покончить с собой, чтобы раз и навсегда освободиться от невыносимо тяжелого чувства беззащитности и униженного достоинства.

Несколько долгих часов она неподвижно лежала на полу и тихо плакала. Иногда ее тело содрогалось в каких-то жутких конвульсиях, и тогда она билась в истерике и желала себе смерти. Всю ночь Мэри пролежала как парализованная, содрогаясь от боли и отчаяния, и лишь под утро немного пришла в себя и попыталась встать. Это было невероятно трудно, но ей все же удалось добраться до ванны, наполнить ее водой и принять самое важное для себя решение. Она взяла с полки лезвие бритвы и уселась в теплую воду. Осталось совсем немного — полоснуть бритвой по венам и тихонько ждать, пока кровь не покинет ее истерзанное тело. Где-то она читала, что это чуть ли не самый легкий способ свести счеты с жизнью. Горячая вода притупляет боль и снимает напряжение, в котором обычно находится человек перед смертью.