Прыжок Ящера - Щупов Андрей Олегович - Страница 69

Сеня Рыжий мотнул головой, прищелкнул каблуками и исчез за дверьми.

– Я так понимаю, начинаются большие проблемы? – подал голос телохранитель.

– Большой аврал, скажем так.

– Понятно, – Гонтарь сунул в рот пластик жевательной резинки, размеренно заработал челюстями. – Если с Дином и впрямь что приключилось, это серьезно. На нем вся наша оборона, считай, и держится.

Я промолчал, признавая его правоту. Чувствовать себя в безопасности мы могли только когда рядом находились Ганс с Дином. И тот, и другой были настоящими профи, адекватно реагируя на самые гнилые ситуации. Но Ганса прикончили, и, лишись мы теперь Дина, можно было смело занимать круговую оборону. Потому как Утюг с Каптенармусом – не в счет. Обычные сорви-головы – бригадиры, коих пруд пруди, – в меру расторопные, в меру отважные, однако к серьезным передрягам абсолютно неготовые. Гонтаря же, увы, нельзя было назвать организатором. Все, что он мог и умел, это защищать одну-единственную персону. Отбить удар и вывезти в спокойное место, перетянуть разорванную артерию и наложить жгут, опережающим огнем заткнуть глотку торопыгам-снайперам – этим владел в совершенстве, но на большее его способности не распространялись.

– Пожалуй, стоит связаться с нашей сладкой парочкой, – я черкнул на листе заветный номер. – Помнишь, небось, воспитанников Дина?

– Чип и Дейл?

– Они самые. Передай им, пусть, берут машину и катят сюда. Лучше перестраховаться. И предупреди охрану, чтобы не перепутали с чужаками.

– Понял, – Гонтарь потянулся к телефону, но, замерев с трубкой, взглянул на меня.

– Может, воспользоваться телефоном-автоматом?

Он неплохо соображал. Версия о возможном прослушивании Ящера показалась бы нелепицей еще неделю назад, но сегодня – после визита к Артуру, после безумного звонка Безмена и исчезновения орлов Дина, разумнее было допускать все что угодно.

– Давай, – я разрешающе кивнул, и Гонтарь метнулся к двери.

Нажав клавишу на рукояти кресла, я опустил кресельную спинку в нижнее положение. Хотелось забыться в дреме, уснуть и стереть из памяти разом весь сегодняшний ужас. Елки зеленые! Почему людям не под силу такая простая операция? Взять да протрясти себя, как мусорное лукошко! И перестать хоть на время ощущать, как холодными каплями душа цедит из себя ужас, как зудят на ноге прорастающие когти. Гипс уже не казался спасением. Даже временным. Следовало срочно придумывать что-либо иное. Можно, конечно, взять рашпиль и сточить эти отростки к чертовой матери. А на будущее – запастись «болгаркой» – и каждый день вместо маникюра – вжик!.. Только ведь когти – это еще не все. В том, что дело ограничится одной стопой, я был абсолютно неуверен. Кроме того, есть ведь еще вторая нога, есть наконец руки! И если все начнется ПО-НАСТОЯЩЕМУ…

Услышав дробное клацанье собственных зубов, я распахнул глаза. Судорожно вздохнув, стиснул челюсти так, что хрустнуло где-то под ушами. Суденышко, именуемое Ящером, качалось на волнах мутного и страшного океана. Сверху – свинцовый зонт туч, снизу – бездонный холод. Хотелось рычать и бить зудящей ногой в стену. До боли, до крови. Ну почему, черт подери?! Почему ЭТО происходит со мной?… Или сделать над собой усилие и поверить в бредни Безмена? В оживших и мстящих покойников?… Нет уж, увольте! Парень откровенно спятил! Придумал, понимаешь, объяснение! Выбравшиеся из земли мертвецы вдруг затеяли охоту на своего палача! Чушь собачья!

Мелькнувшая в голове идея заставила склониться над селектором. Сеня Рыжий откликнулся мгновенно.

– Вот что, Рыжий! Еще тебе заданьице! Покумекай насчет почетного караула на базе Хасана. Пару-тройку ребяток покрепче.

– С оружием?

– С ним самым. Есть у меня такое подозрение, что «каторжный дом» могут в скором времени навестить.

Секретарь пообещал исполнить все в точности, и я отключился. Угрюмо скривив губы, констатировал: вот и поверил в покойничков! Материалист хренов! Ненадолго же нас однако хватает – противников Маха и Авенариуса. Да и черт с ними! Черта лысого стоит весь этот материализм, когда вокруг творится такое! А я тоже не пришлая комета, не шальной метеор – от макушки до пяток из здешних борщовых болот. И вой баскервильской псины слышу так же, как и все.

Лист бумаги на столе, шурша, подполз к краю стола, покачиваясь, спикировал вниз. Я им не управлял. Нужные команды подавал шевельнувшийся в груди багровый червячок сомнений. Трещал по швам вековечный фундамент, кренились и рушились здания. Пространсто заволакивал туман неведения. Я знаю, что ничего не знаю. Не про это ли говаривал старикашка Сократ? По крайней мере охрану в «каторжный дом» я посылал именно потому, что впервые усомнился в прочности окружающего мира. Да, бред с ахинеей, несомненно – чушь собачья, однако проверить все-таки не мешает. Уж кого-кого, а нашего зубастого Хасана возможные визитеры навестят в первую очередь – и навестят с превеликим удовольствием.

Поднявшись из кресла, я проковылял к окну. Жалюзи были подняты, и с холма, на котором располагался головной офис империи, город просматривался на десятки километров вокруг. Равнина шиферных шляп и битумных картузов, ворсинки антенн, ниточки проводов. И над всем этим – серо-фиолетовая нездоровая дымка, результат многолетнего астматического кашля заводов и выхлопных труб. Далекий лес угадывался лишь щетинистой едва различимой массой, как если бы темное шерстяное чудовище прилегло на окраине города. Ни головы, ни лап, ни ушей – бесформенная лохматая туша.

Я перевел взгляд вправо и вздрогнул. Ближе к центральному проспекту в воздухе скручивалось и вихрилось нечто странное. Что-то вроде смерча, но очень уж огромное. Диаметром, наверное, в несколько сотен метров и подозрительно прозрачное. Диковинное явление скорее угадывалось, нежели ухватывалось глазом. Не было там ни поднятой пыли, ни мусора. Просто кружился воздух, и марево, колеблющее крыши домов, решетку ретрансляторных башен, выдавало наличие чужой стремительной силы.

И еще я заметил, что пусть неторопливо, но смерч явственно перемещается. Не так уж сложно это было зафиксировать. Только что та дальняя антенна просматривалась вполне отчетливо, но мгновение, – и дрожащая мутнинка перекрыла волосяные перекрестья прутиков. А теперь и кабель видеовещания затрепетал. Я с содроганием опустил взор ниже. Ну да! Вон и верхушку ближайшего тополя размыло…

Время шло, и минуты пауками ползали вокруг меня, окутывая вязкой паутиной, все более лишая покоя. Я глядел на смерч, не моргая, мало-помалу угадывая легкий зигзаг движения. Чуть вправо, чуть влево – и при этом неотвратимо вперед.

Озноб накатил с новой силой. Мне захотелось запахнуться во что-нибудь теплое, обхватить плечи руками. Маршрут жутковатого явления открылся во всей своей очевидности. Медленно но верно смерч приближался к офису.

Глава 31

"Пока это жизнь, и считаться

Приходится бедной душе

Со смертью без всяких кассаций

С ночами в гнилом шалаше."

Монотонно и вразнобой долбили далекие орудия. Что-то на периферии города бурлило и разворачивалось, но понять, что именно, не представлялось ни малейшей возможности. Стекла офиса дрожали, с потолка сыпалась известковая крошка, однако радио продолжало вещать о заурядном, ни словом не поминая о творящемся на городских окраинах. Ни местный, ни столичный эфир ни на шаг не отступали от традиционных программ, в изобилии преподнося музыкальную беллетристику, шлягеры по заявкам скучающих и зевающих, в паузах выдавая добрый кус рекламы и коротенечко сообщая о реформах с обязательными интригами вокруг газпрома, об очередных заявлениях новоявленных мефистофелей. Как водится, на севере опять что-то полыхало и переворачивалось, нефть вытекала из танкеров в моря и океаны, с частотой градин падали с небес самолеты и вертолеты, на далеких орбитах отказывались стыковаться давно отжившие свое космические станции. Я шарил в эфире, как вор-щипач в сумочке у зазевавшейся дамы, но сумочка оказалась битком набита дешевыми побрякушками – в ней было все, кроме главного. Посылать же куда-либо курьеров я уже просто опасался. Опасался по той простой причине, что знал почти наверняка: никто из них назад уже не вернется.