Ларёк - Новик Майя - Страница 18

— Здорово, братела, — услышала я голос «с гнильцой», — Че, Санек-то тут?

— Здорово, — в тон ему ответил Ванечка. — А че ему тут делать-то?

— Как же так, — не обращая внимания на его вопрос, продолжил говоривший. — А мы ведь с ним договаривались… В общем так, — тон вдруг стал сугубо деловым. — Я — Филя, Филя Черный, Саня должен был предупредить, давай, открывай.

— Не понял, — голос Ванечки стал напряженным, — чего это я буду открывать тебе, я тебя не знаю, а Саша мне насчет тебя ничего не говорил.

— Слушай, мне не до шуток, Санек должен был предупредить, что я заеду, и что ты мне оставишь ящик шампанского.

— Чего? — Ванечка поперхнулся.

Я села. Было похоже, что все это просто так не закончится.

— Как это чего? Я приезжаю, а ты говоришь, что ничего обо мне не знаешь. Ты че, братела, не въехал? Быстро открывай! Я сказал БЫСТРО!

— Ага, щщас!

Послышался удар в прилавок. Потом говоривший постарался просунуть руку в ларек и поймать Ванечку за рубаху. Ванечка проворно отклонился.

— Ты че, братела, Черного не знаешь? Да я же тебя встречу на улице, я тебя урою!

Ванечка покрылся красными пятнами. Я не осуждала его за страх, такое запросто могло произойти.

Снаружи послышалась возня, ругань, кто-то громко выматерился, говорившего вроде оттащили в сторону, и в окошко просунулась коротко стриженая, красная круглая морда. Глаза на этой морде были бешеные, белые. Морда вдруг открыла страшную пасть и заорала благим матом. Этот вопль прозвучал в маленьком закутке ларька, как сирена. У меня все похолодело внизу живота.

— Тварь! — Морда изо всей силы стукнулась лбом о прилавок, — Слышишь, тварь! Я тебя сейчас убивать буду, мразь, скотина, недоносок! Открывай дверь, придурок, открывай по-хорошему!

Ванечка попятился, хотя пятиться было, собственно говоря, некуда, разве что в мою сторону.

Снаружи снова послышалась возня, заплакал ребенок, кто-то пытался вразумить бешеную морду. Он бил кулаком в прилавок, тряс решетку. По лицу бежала кровь, но он не чувствовал этого. Может, он был обколотый, а может, пьян до бесчувствия.

— Кирилл, бля, успокойся! Ты че, в натуре? Совсем охренел? — от окошка его оттащили свои же.

По идее перед нами разыгрывали всю ту же сценку про плохого и хорошего, но выглядело это настолько убедительно, что поверить в то, что это всего лишь розыгрыш, было, так скажем, трудновато. Было слышно, как бешеная морда рвется к ларьку.

— Убью, на х…, перестреляю, как собак! Суки!

— Стой, Кирилл. Держи его, Серый. Да ты че бля, дерешься? Тут же все свои…

Ванечке у окошка поплохело. Он сидел весь какой-то бледненький. Надо было что-то срочно предпринимать, пока этот бешеный не разбил витрину. Ладно, если он на этом остановится…

— Ваня, возьми у них какие-нибудь документы, перепишем данные. Потом их все равно найдут. Понял?

Надо отдать Ванечке должное — переспрашивать он не стал, сразу врубился в ситуацию.

— Слушай, у тебя что там, еще и девушка есть? — в окошко снова заглядывал первый.

— Напарница… Слушай, давай какой-нибудь документ. Запишу твою фамилию, если Саня тебя знает, то ни у тебя, ни у меня никаких проблем не будет.

— Ой, братела, да нет у меня никаких документов с собой.

— Нет документов — нет шампанского…. — не очень убедительно промямлил Ванечка.

— А вот, что-то нашел. Техпаспорт на машину пойдет?

Ванечка вопросительно посмотрел на меня. Я кивнула.

— Давай — сказал он.

Мгновения растягивались в минуты. Ванечка повертел документы, полистал их, потом повернул документы другой стороной… Стало ясно, что от страху он не различает буквы.

— Да где же это, на хх! Не могу найти….

Тут снаружи послышался новый вопль бешеной морды, еще чей-то крик.

— Держи его, Серый, держи!

И выстрел. И резкий, срывающийся на визг, женский крик. Все, кто был у ларька, кинулись врассыпную, лишь слышался топот убегающих. Ванечка вздрогнул и выронил техпаспорт. У меня душа ушла в пятки. Раз витрина цела, значит, стреляли не в ларек. Чем скорее все это закончится, тем лучше, поняла я, подошла к окошку, отстранила Ванечку, подняла техпаспорт и взяла ручку. Села на ящик и перелистала техпаспорт. Физиономия в окошке оказалась на редкость симпатичной. Парень смотрел на меня не то удивленно, не то заинтересованно.

— Ух ты, какая… — протянул он.

Я улыбнулась ему. Так как он был смазливый, это оказалось легко. Потом я быстро переписала данные, вернула парню техпаспорт и повернулась к Ванечке.

— Иван, тащи сюда шампанское. Подойди к двери, — сказала я парню. — Только ты, и никто больше.

Ванечка подтащил тяжелый ящик к дверям. Я открыла дверь. Парень сразу же шагнул в ларек, взял ящик, глянул на меня как-то странно и вышел. Я захлопнула дверь и перевела дух. Бандюки утихомирили своего бешеного, погрузились в тачку и отъехали.

— Я просто не мог найти фамилию, — оправдывался Ванечка. — Я техпаспорта в руках не держал, что ты хочешь…

— Помолчи… — попросила я его. Меня трясло.

Утром пришлось объясняться с Сашей и Сергеем, когда они приехали за выручкой.

— Да у них пистолет был, — говорил Ванечка, убеждая хозяина, что мы ни в чем не виноваты.

— Ну и что? Ларек ведь закрыт? — логика Сергея была железной.

— Как это что?

— Ну так. Легли бы на пол, да и все. Что он внутрь стрелять будет, что ли? Зачем? До выручки и товара он ведь все равно не доберется.

Я с сожалением посмотрела на Сергея. Спорить, как всегда, бесполезно. Ты начальник, я дурак… то есть, по-видимому, дура. Причем круглая.

Через пару дней Саша через «крышу» выяснил, что машина, данные которой я записала, не так давно продана неизвестным лицам.

— Их найдут? — спросила я Веронику.

— Не знаю, наверное.

Их нашли почти через месяц, когда я и думать забыла об этом случае. К ларьку вдруг подъехали две машины — голубенькая иномарка Саши и белый микроавтобус. Саша вошел в ларек, ткнул пальцем за плечо.

— Принимай ящик шампанского! Запишешь, как подтоварку.

Парней было четверо. Двое занесли в ларек ящик «Спуманте», двое встали у двери. Того, что разговаривал тогда со мной и Ванечкой, среди них не было. Все четверо смотрели на меня с нескрываемой ненавистью, она была почти осязаема. Меня даже удивила сила этого чувства. И это из-за ящика шампанского! Да это я их должна ненавидеть! В этот момент я поняла, что передо мной настоящие отморозки, которые не остановятся ни перед чем. Может, они уже убили не одного человека. Сразу же озябнув от этих взглядов, я записала «подтоварку» в журнал. Саша строго наблюдал за этим. Убедившись, что все сделано, он кивком отпустил парней. Они медленно, напружиненно вышли, унося свою ненависть с собой. Больше я их не видела.

Вскоре после этого во всех Сашиных ларьках появились рации. Рация были установлены в офисе и в машине подтоварки, так что проблем со связью больше не было. В случае непредвиденной ситуации стоило лишь связаться с диспетчером и попросить вызвать милицию или «скорую», как диспетчер делала это без лишних вопросов.

В это лето мне пришлось пережить еще один неприятный случай.

Обычно витрины в ларьках завешивались шторками — и глазу приятно, и продавцов не видно. Витрина в нашем ларьке отличалась оригинальностью — позади товара стояли два больших, тяжелых зеркала. Их толщина достигала, наверное, сантиметра. Они были установлены в специальных пазах немного под наклоном. Эти зеркала приносили мне немало неудобств: их было трудно передвигать, а об острые края я постоянно резала пальцы.

— Ты, как Ломакин, — сказала мне Светлана, зайдя в ларек. — Вечно вся изрезанная. Ну он-то в гараже копается, а ты где умудряешься столько травм получать?

И в самом деле, пальцы у меня были постоянно перебинтованы. Когда я предлагала Сергею разориться на шторки, он только головой кивал и говорил: «Угу». Дальше этого дело не шло.

Поскольку я была «совой», то договорилась с Ванечкой, что первую половину ночи буду работать я, а под утро у прилавка будет стоять он. Так у меня был хотя бы небольшой шанс немного вздремнуть. Сменялись мы обычно в четыре часа ночи. К утру покупателей было мало, и Ванечка продолжал кемарить возле кассы. Такое положение вещей устраивало нас обоих. Как-то ночью, ближе к осени, я, как обычно, разбудила Ванечку. Он кряхтя и жалуясь на судьбу продавца, перебрался к окошку, не долго думая, тут же соорудил себе лежанку из опустевших пластмассовых ящиков, и лег прямо на них. Я уснула не сразу. Какое-то время я лежала, глядя на полки с товарами из-под прилавка — лежанка была маленькая, и изголовье находилось почти под прилавком, прямо под зеркалами. Я услышала, как к ларьку кто-то тихо подошел и остановился у витрины. Еще я подумала, что надо бы лечь головой в другую сторону, и провалилась в сон.