Ларёк - Новик Майя - Страница 8

— Хорошенькая…. Так что у тебя с мужем? Разводишься?

— Не знаю… Теперь — наверное.

— Не горюй. Я, правда, тебе не очень верю, но если так, то не горюй.

— Да знаешь, я как-то выходила замуж один раз и на всю жизнь.

— А-а, зря. Знаешь, единственная женщина в моей жизни, которая что-то для меня значит — это моя мать. Она — самая главная женщина для меня. А жены… Сегодня есть, завтра нет. И относиться к этому надо легко, а то что — три раза разводиться, три раза вешаться, что ли? Не дело.

— Ты что, три раза разводился?

— Пока только два. Ну а придется в третий — горевать не буду, на мой век баб хватит.

— А дети?

— А что дети? Трое. Два от этой и на другом конце города сын бегает. Я помогаю, не отказываюсь. Детей надо растить.

Надо же, какой мне философ попался.

— Ну так что, Люда, когда мы с тобой встретимся? — Вадим закурил еще одну сигарету.

Закурила и я.

— Да я, вроде, замужем…

— Это не надолго.

— Ты думаешь?

— Да.

— Вот как разведусь, так и встретимся. Ладушки?

— Ладушки… — не отрывая от меня взгляда, он завел машину и тронулся с места. — Но все же мне хотелось бы поскорее…

— Вперед смотри, — спокойно сказала я. Нас несло прямо на столб. Наверное, Вадим все же был сильно с похмелья.

Вадим посмотрел вперед, нажал на тормоз и вывернул руль. Машину занесло. Я не изменила положения, только сильнее ухватилась за поручень над дверцей. Если бы Вадим не среагировал, машину ударило бы о столб с моей стороны, но она еще не успела разогнаться, и особо волноваться не стоило. Вадима же вдруг заколотило.

— Е-мое! Вот это да! — он даже притормозил. — Знаешь, со мной такое… во второй раз, и оба раза… — он не закончил и посмотрел на меня с каким-то непонятным мне выражением.

Через несколько минут он успокоился.

— Я тебя, конечно, отвезу в ларек, только давай сначала отыщем какой-нибудь ночной магазин, пить очень хочется.

Магазин мы нашли на Ленинградском проспекте. Вадим оставил меня в машине, сам сходил за напитком. Вернулся, сунул мне в руки банку крем-соды. Мы еще немного поговорили, потом разговор сам собой начал иссякать, и Вадим решил отвезти меня назад.

Трудно сказать, что я ожидала увидеть, возвращаясь назад, в ларек. Было два варианта — Илья злой и Илья безразличный. И то, и другое меня уже не волновало. Впрочем, Илья и тут проявил оригинальность: я застала его пьяного в обществе двух каких-то девиц. Девицы были молоденькие, лет шестнадцати-семнадцати, не больше. Не снимая пальто и вязаных шапочек, они сидели на ящиках, на прилавке среди окурков и оберток стояла пустая бутылка бананового ликера. Увидев меня, они замерли, в глазах застыло выражение ужаса, наверное, они решили, что я сейчас буду скандалить. Илья пьяно улыбнулся свой волчьей улыбкой, обнажив крупные, красивые зубы. В глазах плескалась ненависть.

— Илья, отдай «права», — попросила я, стараясь говорить спокойно. В пьяном виде он запросто мог выкинуть какой-нибудь фортель.

— А вот и она! — Илья картинно ткнул в меня пальцем. — Явилась!

— Отдай права, человек ждет, — еще раз сказала я, понимая, что сейчас с ним придется повоевать из-за чужих «прав».

— Ах «права»! Теперь тебе «права» нужны! А не дам.

Я пожала плечами.

— Тогда я пойду, скажу, чтобы он сам забрал «права». Вот и все.

Илья сдался мгновенно. Девочки испугано смотрели на меня, рассовывая по карманам шоколадки и жевательную резинку. Я взяла «права» и отнесла их Вадиму.

— Все нормально? — спросил он.

— Да.

— Я заеду?

— Конечно, приезжай.

Он кивнул и отъехал. Пока я ходила, девочки выскочили из ларька так стремительно, что одна из них забыла варежки. Я догнала ее, отдала варежки. Она сперва шарахнулась от меня, и мне стало смешно. Что они себе представляют? Что я их сейчас бить буду? Бред какой-то!

Я вернулась в ларек, молча сгребла мусор с прилавка, запихала его в коробку, протерла прилавок и достала журнал, по которому сдавали смену. Илья сидел на лежанке и напоминал худого, злобного гоблина, обрадовавшегося найденной на дороге падали. Да-да, он явно был рад происшествию, но то ли от алкоголя, то ли от усталости находился в каком-то странном возбужденном состоянии, неведомая сила подхватила его с лежанки, сидеть он не мог, и все время до прихода Валерии он мотался вокруг ларька, избегая разговаривать со мной. Едва ли я отдавала себе отчет о том, что произошло этой ночью, и уж наверняка не знала, что будет дальше. Я была уверенна лишь в одном — что поступила правильно. Все. Несмотря на мою внутреннюю уверенность в правоте, меня «потряхивало» — сказывались и нервное напряжение, и усталость. Но я решила держаться до последнего — стараясь казаться бесстрастной, перечитала товар, выручку, подсчитала сумму, на которую Илья «погулял», аккуратно вычла эти деньги из его доли. Илья не возражал. Он топтался то в ларьке, то возле него, и я не могла понять, почему он не уходит, пока не появилась Валерия. Не зная, что этой ночью я подвела черту под тремя годами супружеской жизни, она приветливо поздоровалась, заметила мимоходом, что вид у нас какой-то неважный, посоветовала нам отдохнуть и, сверяясь с журналом, стала пересчитывать товар.

И тут Илья принял немыслимую театральную позу (скажу честно, до этого момента я никогда не подозревала, что в нем спит актер, по-видимому, просто случая не было), простер ко мне руки и вымолвил:

— Валерия, а знаешь ли ты, что сделала эта женщина сегодня ночью?

Я с любопытством посмотрела на Илью. Ну-ну, что еще?

— Она, как последняя шлюха, уехала из ларька с мужиком! — то, что Илья вдруг сменил театральную патетику на просторечье, придало его словам нечто забавное.

Теперь на меня были обращены уже четыре глаза, а Валерия даже рот раскрыла. Выглядело все это настолько комично, что я, вместо того, чтобы оправдываться, вдруг хихикнула. Илья покраснел.

— Теперь ты видишь, Валерия, как она ко мне относится!

Валерия вдруг успокоилась, наверное, сообразила, что перед ней Илья, подперла кулачком щеку, в глазах мелькнул юмор.

— Ну вы даете, ребята!

Я поняла, что этот раунд остался за мной. Сообразив, что Илья не даст мне поговорить с Валерией, а будет сидеть в ларьке до тех пор, пока я не уеду, я взялась за сумку.

— Ладно, поеду домой, устала.

— Еще бы ты не устала! Небось часа четыре ночью каталась!

Я пожала плечами.

— Будешь работать с Андреем, поняла?

— Хорошо, — я тоже уже успела подумать о работе. — Только вот это не я перейду к Андрею, это Андрей выйдет вместо тебя. Так?

— Ладно… — Илья скрипел зубами.

Я махнула рукой и ушла. На Ленинградском проспекте я остановила тачку, доехала до дома, заперла дверь комнаты на замок, еле добралась до софы и уснула в первый раз за три года нормальным, здоровым сном уставшего человека. Однако поспать мне не дал все тот же Илья. Проснулась я от того, что он бил ногой в дверь.

— Открывай! Я сказал, открывай!

Он был сильно пьян, а дома никого, кроме нас, никого не было. Я открыла дверь, зная, что он явился не по мою душу, а, скорее всего, за вещичками. Так оно и оказалось. По-видимому, внизу его ждала машина. Возражать не было никакого смысла. Черт с ним, думала я, глядя, как он, матерясь и пиная все, что попадалось на его пути, собирал свои магнитофоны и магнитофончики. Когда он вытащил в прихожую последнюю сумку, пришел отец. Он удивленно посмотрел на Илью. Он-то был уверен, что у нас все только стало налаживаться.

— Ты куда это, Илья? — простодушно спросил он.

— Уезжаю! Развожусь с вашей дочерью! Вот так! — Илья двинулся было к двери, но потом задержался. — Я ни в чем не виноват, так и знайте, просто сегодня Лиана уехала из ларька с мужиком. Выводы сделайте сами.

Что и говорить, это был удар под дых. Я покачала головой, этого я предусмотреть не могла. Мой бедный отец остался столбом стоять на пороге своей комнаты, а Илья гордо прошествовал мимо него, стараясь не дышать в его сторону и не качаться.