Шишкин лес - Червинский Александр - Страница 93

93

У Жорика из носу сразу побежала кровь.

— Ну ты козел! — вытирает кровь Жорик.

— Что ты сказал, сопляк?

— Козел сраный!

Жорик бьет ногой Каткова в живот и, легко вывернувшись из рук пожилых катковских охранников, убегает в ворота.

— Догнать? — спрашивает у Каткова один из пожилых мосфильмовцев.

— А пошел он. Какое же, однако, ничтожество.

— Я все-таки догоню. Жалко пацана, — говорит другой, садится в свою машину и уезжает.

— Валерий! — кричит выбежавший из галереи испуганный Антон. — Что тут у тебя вообще происходит?!

— Найдем грузовик. Клянусь, найдем, — оправдывается Катков.

— К черту грузовик! — кричит Антон. — Там сейф открыт! Денег нет!

— Так деньги же забрал Степан Сергеевич.

— И ты спокойно мне это говоришь?

— Но это же его деньги.

Пожилой мосфильмовец выезжает со двора ловить и утешать Жорика.

Антон идет объясняться с Петровым, но тот уже все понял, и его ассистенты уже действуют, уже быстро что-то бормочут в свои мобильники.

Теперь понятно, что проволочки, висящие у них из ушей, к поп-музыке никакого отношения не имеют.

Жорик, всхлипывая от обиды, бежит по переулку. Оглядывается, видит появившуюся из-за угла машину поехавшего за ним мосфильмовца и вбегает в арку ворот.

— Ну козлы!.. Ну козлы!..

Он прижимается к стене и достает из-под мышки пистолет, но машина мосфильмовца проезжает мимо.

Жорик пробегает двор насквозь и выскакивает на другую улицу. Прямо перед ним светится вход в ночной магазин. Сюда только что подъехал потрепанный «фордик», и его хозяин едва успевает выйти из машины, как Жорик приставляет пистолет к его губам.

— Ключи давай, козел!

Тот от испуга не понимает, что от него хотят.

— Ключи, сука!

Выдергивает у него из руки ключи от машины, бьет рукояткой пистолета в лицо, садится в машину и уезжает. Хозяин угнанного «фордика», прижимая ладонь к разбитым губам, скрывается в магазине.

Жорик мчится с выключенными фарами по темной улице. Вроде бы ушел. Сворачивает в переулок.

Но тут дорога перегорожена. Впереди строительные работы. Тупик.

— Ну козлы! Все козлы! — стонет загнанный Жорик, разворачивается и гонит назад.

Поворот. Заблудился. Перед ним опять тот же ночной магазин, но посреди улицы уже стоят выбежавшие из магазина охранник, продавщица и хозяин «фордика». Охранник уже звонит куда-то по мобильнику.

Свернуть Жорику некуда. Он едет прямо на них. Они едва успевают отскочить из-под колес.

— Суки! Козлы!

«Фордик» мчится дальше и чуть не врезается в появившуюся внезапно на перекрестке милицейскую машину.

— Ну козлы!

Объезжает машину по тротуару.

Пролетает перекресток на красный свет.

Милиционеры включают сирену и едут за ним.

Жорик резко сворачивает в переулок.

В другой переулок.

Выезжает на набережную Москва-реки. Шмыгая носом и вытирая рукавом слезы, оглядывается. Погони не видно.

Жорик останавливает машину. Выходит из нее, отгибает боковое зеркало и глядится в него, изучая свой разбитый нос. Кровь из носа все еще течет.

— Бляди все, козлы, суки, — говорит Жорик. Туман. На том берегу реки старинный монастырь. Купола подсвечены прожекторами. Красиво.

Чтоб остановить кровь, Жорик прислоняется спиной к парапету набережной и задирает лицо к небу.

Туман. Луна. Облака. Жорик достает из кармана мобильник и нажимает кнопку памяти. Она долго не отвечает, потом он слышит ее сонный голос, и злоба сразу проходит.

— Это ты? А это я. Ну Жорик. Чего звоню? Я тебя, в натуре... Люблю. Что?.. Погоди!.. — Выключает мобильник. — Вот сука.

Мимо Жорика проезжают редкие машины. Из открытого окошка одной из них доносится звук магнитофона, Пугачева поет, голос далекого прошлого:

Встреча была коротка —В ночь ее поезд увез.Но в ее жизни былаПесня безумная роз...Миллион, миллион, миллион алых роз...

В поле, в свете луны виден крест, воздвигнутый поклонниками на месте, где разбился самолет. Степа останавливает машину на проселочной дороге, между опушкой леса и полем.

— Петьки там нет, — говорит Маша. — Там никого нет.

— Они хотят видеть, что мы од-д-д-дни, — говорит Степа. — Нам надо идти туда. Они сказали, что деньги надо принести туда.

Увязая ногами в мокрой земле, Степа и Маша идут к кресту.