Лжец - Фрай Стивен - Страница 68

Адриан решил подождать, пока разбредутся покинувшие «Митру» гуляки. Те простояли у паба сто, как ему показалось, лет, оглашая улицу пьяным гоготом, но наконец с криками потопали к мосту Магдалины и скрылись из виду. Улица опустела. Адриан перешел ее, направляясь в узкий тупичок, отделяющий один паб от другого. На первом этаже «Бараньей лопатки» было пусто. Адриан огляделся в поисках ящика или проволочной корзины из-под пивных бутылок, на которую можно было бы взобраться. В самом конце тупичка стоял пластмассовый бак для мусора со сделанной белой краской надписью: «Только „Митра“!» – восклицательный знак содержал в себе всю историю ожесточенного соперничества двух пабов, жалкого и комичного, еще успел подумать Адриан. Он подтащил бак к окну первого этажа «Лопатки» и, утвердив на крышке бака левую ногу, попробовал подтянуться, однако крышка не выдержала, и нога Адриана по самое бедро ушла в отбросы. Боль продрала живот, от поднявшейся вони на Адриана нахлынула тошнота. То, что любая выброшенная человеком дрянь, проведя хоть какое-то время в мусорном баке, начинает смердеть в точности как весь прочий мусор, всегда оставалось для него загадкой. Изо всех сил стараясь не дышать, он перевернул бак и проверил, выдержит ли днище его вес. Днище выдержало, и Адриан, поставив ногу на подоконник, распрямился. Голова его находилась теперь не более чем двумя футами ниже окна второго этажа. Он услышал голос Хэмфри Биффена:

– Я все еще не очень уверен в том, как нам считать очки.

– Виноват? – произнес Сабо.

– Ну, Дональд опять победил. Тут сомневаться нечего, – сказала Нэнси. – Даже если совсем не брать в расчет «Темного врана». В конце концов, его использовали обе стороны. Результат был бы тем же и без него. Он лишь добавил всему пикантности. Признайся, ты не учел правил Уолтона и искренне поверил, что завладел половиной «Мен-дакса»: ну и продулся, ведь так, Дэвид?

– Хрен с вами со всеми, – пророкотал голос дяди Дэвида. – Дональд изменил правила в середине игры! Превратил ее в какой-то недопеченный романчик, лишь бы получить возможность перекинуть через колено и выпороть моего постреленка племянника. Хотя порку-то он более чем заслужил, не спорю.

– Что ж, это и тебе давало полшанса, – сказала Нэнси. – Но ты проиграл по всем статьям, и сам это понимаешь.

–  – Ха! Вы меня еще плохо знаете. Будете мне грубить, я устрою следующий тур в Ливане, поймете тогда, почем фунт лиха.

– Как ты станешь объясняться со своей конторой? – спросил Хэмфри.

– А никак. Ну, потратил немного денег на слежку за Штефаном. Слетал пару раз в Зальцбург. Активизировал в Будапеште Слесаря. Ленивому прохвосту давно уже следовало врезать сапогом по заднице.

Кому от этого стало плохо? Весь мир знает, Дональд, что ты – мой Мориарти. Начальство позволяет мне время от времени вгрызаться в тебя, просто чтобы задобрить сидящую во мне бешеную собаку. Я так думаю, им приятно сознавать, что и во мне присутствует нечто человеческое.

– А когда вы начнете следующую игру? – спросил другой Сабо.

– Мы стараемся, чтобы каждая продолжалась года два-три, – ответил Трефузис. – Как любое другое из достойных человека занятий. Потом отдыхаем с годок, прежде чем приступить к новой. Мы с Дэвидом вечные противники, а помощников себе набираем по собственному усмотрению. Я почти всегда привлекаю Хэмфри и Элен, Дэвиду нравится использовать Дикона. Я – шпион, а Дэвид – ловец шпионов.

– Дональд придумывает сценарий, а я должен его остановить. Что я и сделал в семьдесят четвертом.

– Дэвид вправе использовать все средства своей Службы, но на свой страх и риск.

– На твой тоже, давняя любовь моя, – произнес Дэвид. – То, что ты теперь обратился в грязного сортирного прохиндея, для меня, смею сказать, своего рода победа.

– Это верно, – заметил Саймон. – Ты едва не угодил в тюрьму, Дональд.

– Да, готов признать, оборот непредвиденный, впрочем, такие фокусы лишь сообщают дополнительный блеск репутации стареющего преподавателя, тебе так не кажется?

– Ты не мог бы что-нибудь предпринять на этот счет, Дэвид? – спросила леди Элен. – Сказать словечко кому следует, добиться пересмотра свидетельств, уговорить полицейского, который его арестовал, отречься от своих показаний… все что угодно?

– Разумеется-разумеется, – благодушно пророкотал голос дяди Дэвида.

– Право же, Дэвид, никакой необходимости…

– Простите, а когда вы все это затеяли?

– Когда закончились настоящие игры, – ответил Дэвид. – Лет двадцать назад жизнь в Разведке стала тусклой, чрезмерно помпезной, убогой и нелепой. Отличная у вас рыба по-провански, Боб.

– Благодарю вас, сэр. Это меня в Марселе научили ее готовить.

– Угу, угу.

– Ты мне вот что скажи, Хэмфри, – произнес Трефузис. – Пока мы ехали в Зальцбург, Адриан поведал мне историю, так сказать, своей жизни.

– Ну и?..

– Он рассказал о тебе и о Элен в школе.

– Да, он пару раз появлялся на наших пятничных чаепитиях, ведь так, дорогой?

– И рассказал также, как налетел на тебя, Дэвид, в «Лордзе» году… в семьдесят пятом или семьдесят шестом, по-моему.

– Верно, во время матча с австралийцами. Помню. Не понимаю, правда, что значит «налетел».

– Не понимаешь?

– Его родители отправились отдыхать. Естественно, им не хотелось, чтоб крысенок путался у них под ногами. Вот они и сплавили его мне.

– Так он… выходит… не убегал из дома?

– Господи боже, нет! Так он это тебе рассказал? Да нет. Абсолютно нормальное школьное детство, насколько я помню. Его, правда, вытурили из школы за то, что он наводнил ее какой-то похабщиной, издавая школьный журнал. Провел пару лет в местном колледже Глостера, сдал там экзамены. Потом преподавал в норфолкской приготовишке. Потом Святой Матфей. А что, он тебе наплел что-то совсем другое?

– Нет-нет. Примерно это. Ну, может быть, добавил одну-две… э-э… прикрасы. Разного рода увлекательную чепуху насчет Пиккадилли, тюрьмы и тому подобного. Уверен, он и не думал оскорбить меня ожиданиями, будто я во все это поверю.

Нога Адриана соскользнула с подоконника. Задергавшись в попытках сохранить равновесие, он высадил ногой окно первого этажа, мусорный бак повалился, и Адриан рухнул, ударившись спиной о землю. Не помедлив, чтобы выяснить, какой ущерб он причинил себе или окну, Адриан вскочил и припустил по улице.

Глава четырнадцатая

Адриан сложил ладони домиком и ласково улыбнулся. Девушка продолжала читать:

– «Отелло» – это трагедия частной жизни, фраза сама по себе несообразная, поскольку, как и в большинстве шекспировских трагедий, успех достигается здесь посредством трактовки, не отвечающей форме. Именно отсутствие такого соответствия и делает тему вечной; завесы, срываемые со всего частного, – вот тема, более чем отвечающая нашему времени, как, возможно, и любому другому. Это ввергает нас в хаос, и мы извергаем любовь.

– О, браво! – воскликнул Адриан. – Запоминающаяся фраза, Шела.

Девушка слегка зарумянилась от удовольствия.

– Вам понравилось, доктор Хили?

– Еще бы! Понравилось еще при первом чтении… те-те-те, постойте-ка… это было лет, наверное, уж десять назад… в восемьдесят первом, почти уверен… и сейчас нравится ничуть не меньше. Со временем она, похоже, становится только лучше. Джон Бэйли, «Шекспир и трагедия», издательство, если память совсем уж мне не изменяет, «Раутледж и Киган Пол».

– О боже. – Девушка покраснела опять, на сей раз не от удовольствия.

– Боюсь, дорогая моя, фраза слишком уж запоминающаяся.

– Дело в том, что…

– Я знаю, вы были… безумно заняты. Но поверьте, я с куда большим удовольствием выслушал это достойное эссе, чем прослушал бы ту ерунду, которую вы состряпали бы без помощи Бэйли. Все к лучшему. Думаю, вам удастся получить ту степень, какой вы жаждете, и без того, чтобы я докучал вам, требуя по эссе каждые две недели, ведь так?

– Ну…

– Конечно, удастся! – Адриан встал и подлил вина в стакан Шелы. – Еще немного мальвазии?