Безымянный Бог - Малиновская Елена Михайловна - Страница 78

– Эвелина сбежала из Академии, – возразил Далион.

– Она обучалась там девять лет, – хищно усмехнулась Амария. – Я не верю, что за это время знатоки душ, которые работают там, не смогли бы подавить ее как личность. Скажи, Далион, ты готов поклясться, что это изначально не было планом императора – внедрить своего человека к старшим гончим? И поисковые корабли в этом случае служат лишь отвлекающим маневром – дабы убедить нас в правдоподобности истории чужачки.

– Я уверен в своей тени, – без промедления отозвался мужчина. – Абсолютно. Я видел ее воспоминания. И знаю, через что ей пришлось пройти в Академии. Скорее небо рухнет на землю, чем она вернется к императору.

– Ты видел, – еще шире улыбнулась женщина. – Ты, но не мы.

– К чему ты клонишь? – настороженно переспросил Далион.

– Я предлагаю выпотрошить память чужачки, – сухим будничным тоном проговорила Амария. – Чтобы каждый из нас мог убедиться в искренности намерений девчонки. А потом мы примем решение.

– Но в таком случае вы узнаете ее истинное имя, – хмыкнул мужчина. – И любой из вас сможет сделать мою тень безымянной рабыней.

– С каких пор тебя стала волновать судьба чужаков? – мелодично рассмеялась женщина. – Подумаешь, твоя тень станет безымянной. Зато это позволит сохранить ей жизнь.

– Полагаю, и продать императору при необходимости? – Эвелина едва не вскрикнула от боли, – с такой яростью Далион вцепился ей в плечи. – Наверное, вам уже пришло предложение о выгодной сделке? И цена моей тени возрастет многократно, если Дэмиену будет передано истинное имя его ученицы. С тем, чтобы исключить на будущее подобные провалы. Не так ли?

По тому, как смутилась Амария, отведя взгляд, девушка поняла, что ее хозяин попал в самую точку. Значит, люди императора уже нашли путь и на сбор старших гончих. Это говорило лишь об одном: ее судьба предрешена.

– Не твое дело, гончая, – огрызнулась женщина, справившись наконец со своим волнением. – Лучше придумай достойное оправдание для своего предательства.

– Не разбрасывайся столь серьезными обвинениями, Амария, – прошипел Далион. – Моя вина еще не доказана. А вот тебе придется сильно потрудиться, чтобы объяснить, как именно посланники империи вышли на тебя. И почему – именно на тебя. Знаешь ли, если моя вина лишь в том, что я скрыл несчастную израненную девушку от сбора, то твоя, по всей видимости, намного серьезнее. Так ответь мне – ты вступила в сговор с людьми императора?

– Сейчас не мое время отвечать на вопросы, – гордо выпрямилась женщина. – Я не обязана отвечать.

Далион чуть слышно огорченно цыкнул, видимо не решаясь настаивать. Но неожиданно ему на помощь пришла глашатая.

– Ну почему же, – с холодным презрением произнесла она. – Мне тоже очень интересно, что именно ты скажешь в свое оправдание. Лично мне никаких предложений от императора не приходило. Однако я вижу, что ты в этом вопросе оказалась более удачлива. И мне весьма любопытно – почему? Почему ты, Амария? Почему не я или Далион, хотя это было бы намного логичнее?

Женщина молчала, задумчиво разглядывая пол под своими ногами.

– Посмотри на меня, – прошелестел голос глашатой. Эвелина едва не поддалась на этот приказ, обращенный не к ней, но мужчина с силой ущипнул ее, приводя в чувство. А вот Амария не смогла противиться обволакивающим интонациям посланницы безымянного божества. Женщина с явной неохотой подняла голову и уставилась в немигающие, пугающие своими бельмами глазища глашатой.

– Я хотела поставить вас в известность еще давно, но никак не могла найти подходящего времени, – с усилием проговорила она, словно еще пытаясь сопротивляться принуждению. – Я же страж границ, редко бываю подле вас. Но предложение показалось мне заманчивым. К чему убивать чужачку, если можно выгодно ее продать? Я более чем уверена, что Дэмиен сам достойно накажет беглянку. Она ведь предала его. Предала и поставила в глупое положение. Пусть получит по заслугам.

Эвелина со свистом вдохнула воздух. Вот, значит, как. Это не ее предали, это она предала. В чем же, интересно, заключалось предательство? В том, что она не пожелала стать рабыней? В том, что осмелилась бросить вызов всемогущему правителю Рокнара и наместнику Судьбы на земле? О да, велики тогда ее прегрешения. Вот только совесть почему-то не гложет. Напротив – повторись все, поступила бы так же.

– Враг моего врага – мой друг, – с легкой хрипотой отозвался Далион. – Не мне объяснять смысл этих слов сбору. Почему мы должны помогать Дэмиену в его планах? Если Эвелина так важна ему, то мы просто не имеем права отдать девушку в его руки. И все равно, сколько он готов заплатить за нее.

Глашатая устало потерла лоб. Амария пыталась было возразить против слов гончей, но девчушка лишь рассерженно отмахнулась, призывая к тишине.

– Наконец я услышала все, – произнесла она. – Думаю, будет справедливым, если перед моим заключительным словом выскажется сама имперка. Эвелина, прошу. Мы тебя внимательно слушаем.

Девушка растерянно кашлянула, не готовая к столь резкому повороту разговора. Далион ощутимо подтолкнул ее в спину, показывая, что теперь надо встать. Бывшая ученица императора подчинилась. С невольной робостью оглядела собравшихся, смущенно натягивая рукава рубахи на ненавистную метку.

– Говори, Эвелина, – благосклонно улыбнулась глашатая. – Не бойся.

– Я… – замялась девушка. Помолчала и продолжила более твердо: – Тот мальчик, о котором вы говорили вначале. Лиин. С ним все в порядке?

По залу пробежал ропот от столь дерзкого и неожиданного начала. Но вестница Высочайшего улыбнулась еще шире и кивнула.

– Я ожидала, что ты про это спросишь, – ответила она. – Не беспокойся. Я отдала мальчика в хорошие руки. Полагаю, в самом скором времени он по праву будет участвовать на сборе старших гончих. Возможностей у него для этого хоть отбавляй.

– Спасибо, – благодарно прошептала Эвелина. Глубоко вздохнула и спокойно произнесла: – Я не вернусь к императору по доброй воле. Амария права. Он пытался сломать меня в Академии. Шесть лет. По насмешке богов, ему это не удалось, хотя я была на грани… поражения. Уж лучше смерть, нежели то, что ждет меня в Рокнаре. Поэтому прошу сбор: если вопрос стоит именно так – жизнь и возвращение к императору или казнь, – то я выберу второй вариант. Мне не привыкать умирать.