Монстр сдох - Афанасьев Анатолий Владимирович - Страница 71

По договоренности, сказал Гурко, палач приедет один, но эту договоренность он, разумеется, нарушит.

Сверхзадача майора — отсечь хвост по дороге на конспиративную квартиру. Это трудно. Скорее всего, Архангельский повезет Лизу на своей машине, оборудованной средствами спецсвязи. Они обсудили еще некоторые детали. Гурко беспрестанно поглядывал на часы.

— Вроде все, — сказал он. — Квартира под присмотром. Дотянешь объект до подъезда — и смываешься.

Еще раз, кто ты?

— Шлюшка на побегушках, — потупилась Лиза.

— Правильно. Никакой клоунады, интеллект нулевой. Что у тебя с собой? В сумочке что?

— Пукалка, — сказала Лиза.

— Ну и хватит… Главное, работаем вместе — это же великое дело.

Около двенадцати Лиза уже прогуливалась по промозглым аллеям Александровского Сада — сто шагов туда, сто шагов обратно. Место святое. Сбоку древний Кремль тужился сбросить с себя невидимые оковы, и где-то совсем рядом, под ногами, под землей дышало, копошилось торговое чудище, воплощенная мечта демократической России, возможно, новое чудо света. В самом саду было морозно и скучно. Редкие гуляки, несколько переодетых в штатское ментов, полоумные стайки голубей — никакого промысла, так себе, один из невзрачных столичных тупиков.

Лиза была одета в вельветовые брюки и просторную кожаную куртку, подбитую мехом. На душе у нее было спокойно, с умилением она вспоминала утреннего озабоченного, хмурого, неожиданно красноречивого Сергея Петровича, собравшегося на ней жениться. Помимо воли по-дурацки улыбалась.

В начале первого нарисовался ее контрагент. Она увидела, как из подземного перехода выступил в сад высокий барин, облаченный в лисью шубу до пят, и оттого казавшийся неуклюжим и громадным — по описанию Гурко она его сразу узнала. Оглядевшись, барин закурил, поежился и неспешно зашагал в сторону мавзолея. Не прошел и двадцати метров, как Лиза его догнала, пристроилась рядом.

— Извините, пожалуйста, вы Никита Павлович?

Барин угрюмо на нее покосился — что, дескать, за козявка? — и, не ответив, продолжал мерное движение.

Лиза не отставала, молча семенила рядом, будто так и надо, будто и не надеялась на ответ. Когда дошли до ворот, Архангельский наконец остановился.

— Тебе чего надо, девушка?

Темный, тяжелый взгляд заставил ее внутренне вздрогнуть. Перед ней стоял, конечно, запредельный человек, взирающий на мир с абсолютным презрением.

— Я от Ивана, — пробормотала она. — Меня Иван послал.

— Почему сам не пришел?

— Наверное, боится. Точно не знаю. Он вообще редко выходит из дома.

— Почему?

— Ну ему же нельзя, вы же понимаете…

— Та-ак, — протянул Никита Павлович, — а ты, значит, смелая, тебе можно?

От черной улыбки, возникшей на его лице, Лизу натурально бросило в дрожь. Ей не пришлось притворяться.

— Да я что, кому я нужна…

— Кем ему приходишься?

— Как кем? Вроде сожительница… Ублажаю его.

Никита Павлович развернулся и побрел в обратную сторону. По пути аккуратно бросил сигарету в урну. Лиза опять потянулась сбоку. На аллее никого лишних вроде не прибавилось.

— Чего велел передать? — промычал Никита себе под нос.

— Приказал отвезти на хату. Тут рядышком, на Красной Пресне.

У подземного перехода Никита Павлович словно наткнулся на стену, замер, нагнув башку в песцовом треухе, задышал с хрипом. Левую щеку у него схватил нервный тик.

— Он кто такой? Кем себя воображает?!

— Ваня мне платит, — Лиза ответно тряслась вся целиком, — я вот и бегаю. Поручения разные.

— Вы с кем затеяли ваньку валять? Вы хоть понимаете, сученята?

— Не моего ума дело. Мне сказано, я выполняю. Почему вы сердитесь?

— Я сержусь?.. Ишь ты! Не дай тебе Бог, девушка, оказаться рядом, когда рассержусь. А ну выкладывай, кто вы такие?

— Никита Павлович, я честная девушка. На что вы думаете, за мной не водится. Зарабатываю, как умею. Иван сказал, поехай, привези этого… ну, вас, то есть, — тридцать баксов обещал.

— Тридцать баксов, говоришь? Круто. А вообще сколько он тебе платит?

Лиза потупилась.

— Смотря за что… Когда как… У него все по настроению.

— А если не привезешь меня?

Лиза испуганно вскинулась.

— Отметелиг, конечно… Он вроде сказал, вы заинтересованы…

Никита Павлович мягко взял ее под руку, повел вниз в переход. Кисть замкнуло, как в капкане. На пятачке возле Боровицких ворот, запрещенном для стоянки машин, одиноко красовалась ярко-красная "аудюха".

Никита впихнул Лизу в салон на заднее сидение, сам, кряхтя, опустился рядом. За баранкой — кривая какая-то рожа с большими ушами, как у резиновой куклы.

— Во, Петро, гляди, какую рыбину отловил. Счас потолкуем немного, потом тебе отдам. Хочешь такую?

Водила обернулся, хмыкнул:

— Спасибо, не нуждаюсь.

— Чего так? Погляди получше, погляди какие сиськи, — Никита Павлович распахнул на ней куртку, потискал груди, заодно прошелся ладонями по бокам. Но сумочку не тронул. Лиза жеманно попискивала.

— Ну что, девушка, запоешь? Или отвезти в другое место?

— О чем, Никита Павлович?

— Все о том же. Чем промышляете со своим Иванушкой-дурачком? Откуда взялись?

— Я-то приезжая, всего год в Москве. Хотела учиться поступить, какое уж теперь учение, сами знаете. Ванечка подобрал, и то спасибо. Хоть не бедствую. Но про его дела я ничегошеньки не ведаю. Будет он со мной делиться, как же! Ему проще меня пристукнуть. Он, когда напьется, очень злой бывает.

— Как тебя зовут?

— Лиза, — сказала она. — Лизавета Демьяновна.

— Значит так, Лиза. Поедем на Пресню, ладно. Но пойми одну вещь своим куриным умишкой. Если какую пакость придумали, жизнь твоя сегодня и оборвется. Но не сразу. Сдохнешь в ужасных мучениях. Будешь умолять, чтобы добили. Улавливаешь смысл моих справедливых слов?

У Лизы из глаз пролились два ручейка.

— Никогда пакостей никому не делала, — пролепетала сквозь всхлипы. — Не водится за мной такое. За Ивана я не ответчица. Он чего хочет учудить, мне не докладывает…

— На что намекаешь? Что он может учудить?

— Ох, он бывает такой шалун. Третьего дня обиделся, чего-то борщ ему не понравился, так всю кастрюлю на меня и обрушил. Хорошо хоть не кипяток. А борщ нормальный, по матушкиному рецепту. И свеколка в нем, и чесночок, все, как надо…

Петя Хмырь за баранкой сдавленно хрюкнул.

— Поехали, — распорядился Никита.

…На улице Герцена, в узком месте, где ее из года в год ремонтировали, Сергей Петрович вырубил "хвост".

Действовал не мудрствуя, некогда мудрствовать. Он видел, как за красной «ауди», куда боров усадил Лизу, потянулся зеленый «опель» — пикап, набитый под завязку боевиками. На своей «шестерке» быстро его дожал, пристроился в затылок. Немного понаблюдал: ошибки нет, свита палача. Двигался пикап уверенно, отставая от хозяйской красной строго на три машины. Напротив продмага, где с одной стороны за деревянной оградкой рабочие в оранжевых куртках третий год долбили асфальт, а с другой проезжая полоса изгибалась верблюжьим горбом, Сергей Петрович аккуратно «подрезал» пикап и ткнулся носом в тротуар, заклинив дорогу.

Движок, естественно, заглох.

Включив аварийный сигнал, Сергей Петрович вылез из машины задумчивый. Уже к нему ринулись из попавшего в ловушку пикапа двое братанов, изрыгая несусветную брань. Оба искрили от праведного возмущения, но бить его сразу не стали.

— Убирай, падла, тачку, убирай немедленно! — услышал он наконец членораздельную речь.

— Она почему-то сломалась, — ответил Сергей Петрович беспомощно.

— Чини, сука, отодвигай! — завопили братаны в один голос. К ним на подмогу примчался третий братан, какого-то совсем уж звероподобного обличья.

Этот не стал разбираться, с разгону ткнул майору мослом в брюхо, тот еле успел сгруппироваться. Для видимости Сергей Петрович присел на корточки, жалобно прогудел:

— За что, братцы?! Я разве виноват?