Не убояться зла - Иващенко Валерий В. - Страница 77

Она звонко расцеловалась с ведьмой, получила назад свои туфельки вкупе с искренней благодарностью за их временное пользование.

— Знаешь, Пэт, — с усталой, но довольной усмешкой мурлыкнула Эльза. — Видела б ты этих святош! От вожделения при виде меня прямо слюнки пускали. Слушай — бросай нафиг своё целительство, втроём с Джейн поедем в Царство Света, начнём обращать тамошнее братие в истинную веру.

Белобрысая целительница звонко расхохоталась.

— Обеспечить святым братьям законное место в Аду? Ради такого стоит и рискнуть, клянусь всеми богами!

Леди Бру сначала хмурилась, от злости теребя свою зелёную хламиду, затем всё-таки распознала шутку и рассмеялась в свой черёд. Однако выглянувшая на шум Джейн, из одежды на коей демоны оставили весьма скудные лохмотья, восприняла идею почти всерьёз. Оглядев себя, она с ухмылочкой кивнула.

— Запросто! На фоне тамошних постных монашек мы даже без боевой раскраски будем выглядеть святой троицей, — она почесала только что залатанное плечо. — Только вот, Брен мне уши обрежет, и руки-ноги тоже…

— Лишь бы не голову, остальное пришью, — кое-как отмахнулась задыхающаяся от хохота дородная целительница.

Едва не падая со смеху, Valle в свою очередь предложил переправить эту идею в Генеральный Штаб. Дескать, организовать женские спецгруппы по моральному разложению святого воинства… а для тамошних монашек и их настоятельниц выписать из Вечного Леса группу красавцев-эльфов.

— Месяц, максимум два, и всё — конец Царству Света! — от восторга собравшиеся на каменном крыльце башни даже захлопали в ладоши. — Святоши толпами валят в Ад, а мы тем временем захватываем престол. Придворные в шоке, дворянские жёны в панике, мы в восторге!

Насмеявшись и позубоскалив вдоволь, все наконец стали прощаться. Целительницы при этом клятвенно обещались залечь после всех сегодняшних треволнений баюшки — и спать словно на первенстве города среди пожарных. Обеих ведьмочек барон отправил домой с примерно таким же напутствием.

А сам, втихомолку проклиная судьбу, врагов, покойников и всех демонов — сколько их там ни есть — направил стопы в заросли сирени под Башней. Продолжая немилосердно поминать всех подряд (особенно досталось Императору), Valle кое-как нырнул на тропу. Предстоял долгий путь через пол-Империи — туда, где сейчас гномы расположились на ночлег.

— Интересно, отчего здесь не небо, а какая-то похабщина? — пробормотал он, последний раз на глазок подправив путь. — Хоть бы луну какую завалящую…

Прикинув, что из-за него одного бессмертные не станут напрягаться — а благодетельствовать чудесным лунным сиянием ещё и эльфов с леани, тоже обладающих таинственной, прямо-таки сверхъестественной способностью шастать по призрачным тропам, это уже полный моветон — Valle всё же согласился, что есть иногда в мире какая-то высшая справедливость.

И решительно продрался сквозь кусты, немилосердно воняющие тухлой рыбой. Отчего именно ею, он задумываться не стал — ветки оказались без колючек, и ради последнего факта, согласитесь, стоило уж как-нибудь потерпеть и остальное. Тем более, что заросли надолго не затянулись. Отплёвываясь и морщась, молодой чернокнижник огляделся и стал всплывать.

Попал он на место почти точно — совсем рядом громыхающий бас Имперского наместника, в прошлом не один год возглавлявшего штурмовую бригаду на десантном фрегате, выдавал в адрес гномов такие обороты, что только ради этого стоило немного тут поприсутствовать. Не без восхищения выслушав столь витиеватый финальный загиб бывшего флаг-капитана, что просто зависть брала, Valle всё же выбрался на опушку.

Но тут оказалось, что бывший флотский отнюдь не выдохся. Уцепив за бороду испуганно вжавшего голову в широкие плечи старейшину гномов, наместник просто перевёл сбитое дыхание и разразился опять.

— Да ты ж… пи-ип!.. (сукин сын, в общем), провёл самый натуральный чёрный обряд пи-ип! и вызвал из-под земли грёбаных и ахнутых… пи-ип!.. пи-ип!..

Не без сожаления прервав словоизлияния наместника, вдумчиво и доходчиво объясняющего гному, почему тот кретин да мерзавец и отчего это безнадёжно, всё же пришедший от этой сцены в хорошее настроение Valle передал наказ Императора сопроводить эту банду отъявленных гномьих некромантов в нужное место и немного приглядеть за ними.

— Не признали, барон? — наместник так сердечно поздоровался с прибывшим, словно для него не существовало ровным счётом никаких суеверий в общении с чернокнижником.

Valle пригляделся, старательно послав подальше назойливую мечту завалиться и проспать во славу Императора квадрансов этак с полсотни. Хм-м… физиономия определённо знакомая, но что-то такого рыцаря полного ранга с гербом он в своей памяти решительно не находил. И лишь присмотревшись Истинным Зрением, вспомнил — где видел такую сущность.

— Мичман Трилим? Давненько не виделись, — он сердечно пожал протянутую руку. — А как ваша…

Он вовремя спохватился, так и не назвав имени «Люсинда». Эх, а ведь симпатичная девчонка обреталась при тогда ещё молодом флотском офицере… Однако оказалось, что нынче флаг-капитан в отставке и рыцарь Его Величества таки женился на дочери известного контрабандиста. Правда, тестя портовые сыскари в конце концов изловили и совсем уж определили было за прошлые заслуги поплясать в конопляной петле, но зять его выручил — хоть и пришлось из-за этого с морской службой расстаться. Ну, а Имперская канцелярия да Генеральный Штаб своё дело знают туго — ведь хорошие ребята, прошедшие непростую флотскую школу и имеющие на груди целый иконостас наград, на дороге не валяются.

Оттого-то, с блеском провернув пару деликатных операций, о коих и сам Император всех подробностей не ведает, бывший морской офицер получил рыцарский титул и должность Наместника пусть и не в самой престижной провинции… но чёрт возьми — жизнь и служба только начинаются! Так что, обласканный судьбой Трилим теперь перспективный молодой дворянин и счастливый отец пары детишек.

Поговорив ещё немного, вспомнив былые совместные эскапады, Valle всё же почувствовал, как усталость навалилась с удвоенной силой. Сердечно распрощавшись с бывшим морским офицером и пообещав не пропадать, он жестом завернул отъехавшую было телегу, на коей друиды и маги привезли свои причиндалы — скрывать и разравнивать следы его собственной работы.

— Не облезете, — на пределе сил, чувствуя как сами собой закрываются глаза, а сознание так и норовит уплыть в мутное забытьё, он забрался на наваленное внутрь сено. — Эй, кто там старший у гномов? Поехали… как рассветает, будите…

Взгляд упрямо сползал отчего-то вправо. Словно кружилась не то, чтобы голова, а весь мутный и смазанный на рассвете мир норовил самым подлым образом уехать вбок. Ибо молодой чернокнижник находился в самом нераспрекрасном состоянии «поднять подняли, но разбудить не смогли».

— Вот смотри, — он говорил каким-то ломким, сухим, совсем не своим голосом. — Левее холма, где два белых духа земли пляшут над долиной, там совсем неглубоко уголь есть…

Гномий старейшина, хоть и слушал чрезвычайно внимательно, но от удивления и изумления вынужден оказался заткнуть себе рот собственной бородой — чтоб не заорать на весь белый свет «спасите, люди добрые!». Ибо шатающийся полусонный некромансер, раздающий указания гномам, что где под землёй обретается, это чудо, равного коему, пожалуй и не сыскать.

— А с той стороны, где трава вроде как хмарью подёрнулась, — рука Valle сама собой, словно чужая, указала почти в противоположную сторону. — Там хорошие пласты соли. Цена ей вроде и не очень, да везти-то издалека приходится.

— Зато прямо под ногами, — нога молодого барона топнула по ещё блистающей утренней росой траве. — Тут как раз крепкий известняк да мел, самое место начинать вам работы.

Гном судорожно проглотил вопрос насчёт того, откуда чернокнижнику знать тайны подгорного племени, а сам внимал чрезвычайно внимательно, если не сказать благоговейно — ибо по всему выходило, что магик этот, хоть и чёрный, но место и впрямь нашёл очень даже нешутейное. Знакомое это состояние, ох как знакомое — вроде как на грани меж сном и явью, но в уста твои не иначе как кто из бессмертных слова вкладывает. Всё сбывается.