Рожденные в завоеваниях - Фридман Селия С. - Страница 108

Притиера вытянул руку, за шиворот поднял Ферана и поставил его на ноги. Сила его отвращения была столь велика, что Ферана заколотило от боли, он сжался, словно животное перед скорой расправой.

— Ты! — закричал взбешенный притиера. — Ты не заслуживаешь жизни, азеанец! Ты — тьма, которой мы пытаемся избежать! Ты — все, чего мы боялись с начала нашей истории, так сильно, что готовы жертвовать нашими собственными детьми, чтоб такие, как ты, никогда не появлялись среди нас, — его лицо потемнело. — А что с твоими детьми, зонд?

«Только не это!» — мысленно взмолился Феран.

— Что тебя интересует, притиера? — промямлил он.

— Ты убил их?

Слезы навернулись на глаза Ферана и он кивнул.

— Двоих.

— Экстрасенсы?

Феран опять кивнул.

— А другие?

«Нет, нет…»

— Остался только один, — выдавил из себя Феран.

— Жив?

— Ребенок Д’вры, — униженно кивнул телепат.

— Жив?!

— Да, — Феран подавился признанием.

— И тоже экстрасенс, как я полагаю. Нет, не отвечай мне — я вижу это по твоему лицу. Значит, это наконец входит в браксанскую кровь, несмотря на все наши усилия. А теперь скажи мне, азеанец: какой милости по твоему мнению ты заслуживаешь? Какую слабость ты видишь во мне, которая — как ты думаешьпо — обеспечит тебе жизнь после всего, что ты сделал?

Затар внезапно отпустил Ферана и зонд рухнул на пол, окончательно сломленный. В глазах стояли слезы — страха, стыда. Феран оплакивал смерть своей браксанской личности.

Затар спланировал все это с самого начала. Теперь Феран, вынужденный смотреть правде в глаза, понял все. Вначале был случай с алмонджеддей, за ним последовали намеки, которые Феран теперь припоминал… Сколько ловушек расставлял на него Затар, нагнетая напряжение, пока оно не стало невыносимым, выбирая момент, чтобы нанести сокрушительный удар?

Затар смотрел на него сверху вниз — Феран плакал. Холодным, как сама смерть, голосом притиера спросил:

— Какую цель ты преследовал, когда приехал сюда?

— Меня послали шпионить за вами, — зонд говорил как на автомате, глухим, безжизненным голосом. — Они знали, что я стану для вас бесценным работником и вы включите меня в переговоры на Границе, и я должен был передать ваши планы… — он потряс головой, лицо его исказилось. — Но это не сработало, — прошептал Феран. — Они поставили меня против Нее. Как я мог позволить какой-то контакт? Она убила бы меня…

— Что еще? — нетерпеливо спросил притиера.

Теперь Феран боролся с собой, пытаясь прекратить укорять самого себя, но тщетно — он уже не мог контролировать ужасный всплеск эмоций.

— Я должен был обеспечить им чистокровного браксана, чтоб они смогли получить психогенетические параметры. Это была моя основная цель… — он внезапно замолчал и его глаза округлились в страхе и понимании, когда казавшиеся несвязанными мотивы сами выстроились в единую картину. — Д’вра… — прошептал он в ужасе.

Даже самые сильные браксанские желания не были его собственными; их ввели в него с целью, совершенно определенной целью, и его естественные желания развивались так, чтобы соответствовать этой модели. Хоть одна мысль была его собственной? Он когда-нибудь сделал хоть что-то, на чем не стяло метки Института?

Феран лишился дара речи. Он был опустошен. Внезапно Феран понял, почему прилагались такие усилия, чтобы телепат никогда не узнал всех деталей своей психологической обработки. Если бы знал, то это убило бы все претензии на добрую волю — а существо без собственной воли — не человек, только орудие, сделанное из плоти и крови, обладающее не большей инициативой, чем компьютер Дома, и гораздо меньшей свободой. Феран в отчаянии опустил голову. Не осталось надежды, даже страха не осталось, только пустота. Он дрожал перед силой человека, который убил все человеческое в нем.

Притиера был доволен.

— Пойми вот что, — сказал Затар равнодушным голосом, в котором не было ни доли сочувствия, но зато он не звучал угрожающе. — Я должен был сломить тебя, другого варианта не было. Ясно, что тебя послали сюда выполнять задание Института, мне требовалось выяснить какое, и был только один способ сделать это. Я много лет знал про тебя, Феран, с тех пор, как нашел твое имя в файлах Института. Что касается твоих отношений с командиром азеанского флота, на это в самих файлах имелся лишь намек — ли Пазуа проявлял осторожность, чтобы никто не узнал деталей своей психологической обработки — но когда я увидел вас обоих за столом переговоров, то все понял. Ты нужен мне. Я намерен тебя использовать, Феран, а для этого я должен владеть тобой. Если ты покоришься мне, то я тебя использую. Но выбор за тобой — и, должен заметить, это большая свобода, чем Институт когда-то давал тебе, — говорил он тихо и спокойно, но его воля была непререкаемой. — Решай!

Феран хотел свободы и удовольствий, но теперь знал, что все это для него безнадежно испорчено. Он посмотрел на притиеру и поднял руки — хотя вся его институтская выучка давила с огромной силой, сознание выкрикивало проклятия тому, что он предавал Цель — но Феран протянул руки к Затару жестом, полным смирения. И Феран тихо произнес свое Имя — не то, которое дал ему ли Пазуа, а то, которое он выбрал для себя много лет спустя, оно и являлось его Истинным Именем. Таким образом звуки Азеи никогда не могут сочетаться. Это было полнейшим подчинением, полнее покориться человек просто не может.

Руки Затара медленно опустились и сильно сжали кисти Ферана, принимая его волю. Феран чувствовал себя так, словно теплое одеяло опустилось на него и боль начала утихать. Чувство вины стало уходить и мука уменьшилась и он наконец смог снова встретиться глазами с Затаром. Ужасный груз упал с его души — тот, что был хуже оков рабства, ведь ненависть к самому себе гораздо безжалостнее, чем любой хозяин.

— Я решил не ставить на тебя клеймо, — объявил ему Затар. — Отправляйся в свой Дом и работай над тем, как взять свою силу под контроль. Теперь ты свободен от прошлого: я сломал эту связь. И я пошлю тебе женщин, которые не станут болтать, пока ты снова не возьмешь себя в руки.

Феран склонил голову.

— Я — твой, — прошептал он. И затем, из глубин его существа пришло слово, которые он не ожидал от себя, но оно было истинным и Феран позволил себе тихо сказать: — Спасибо.

ГЛАВА ДВАДЦАТЬ ТРЕТЬЯ

«Чтобы получить максимум от будущего, мы вначале должны понять прошлое».

Посыльный очень боялся. Он протянул дрожащую руку к пластине.

— Ты уверен, что он не занят? — обернулся он к охраннику.

— Я уверен, что занят, — раздраженно ответил тот. — Но он тебя примет. Иди.

Посыльный прижал руку к пластине — теплой черной поверхности — и попытался взять себя в руки. Великому притиере в это время сообщалось о его прибытии, а также краткие данные о посыльном. Минуту спустя дверь открылась — Затар готов был его принять. Все еще дрожа, посыльный вошел.

— Великий притиера… — начал посыльный.

— Я получил сообщение, — перебил его Затар. Говорил он холодно и, похоже, не был рад такому гостю. Его явно отвлекли от важных дел и Затар был этим раздражен. — Ну? В чем дело?

— Администрация главного раскопа Берроса просит вас присоединиться к ним на месте их работы. Они хотят, чтобы вы… — посыльный забыл вдруг всю тщательно подготовленную речь и пробормотал, запинаясь: — … кое на что взглянули. Они просили вас приехать немедленно.

— Я не люблю секретов, — ледяным тоном сказал притиера. — И у меня нет на них времени. В чем проблема?

— Прошу вас, Великолепный! Мне не велели рассказывать вам. Только просили вас приехать и…

— Но ты знаешь, что происходит?

Несчастный посыльный кивнул.

— И ты считаешь, что дело стоит того?

— Да, лорд, — прошептал посыльный.

Затар вздохнул, резко кивнул и поднялся. Гость почувствовал облегчение.

— Хорошо, — сказал притиера. — Это недалеко — и директор раскопа прекрасно знает, что меня нельзя беспокоить по пустякам. Полагаю, это достаточно важно и стоит моего внимания — на данный момент. Транспорт ждет?