Рожденные в завоеваниях - Фридман Селия С. - Страница 97

Два корабля за силовой паутиной Бисалоса. Один — маленький, транспорт, предназначенный для перелетов на более короткие расстояния, но к сожалению используемый для более длинных, ощетинившийся оружием, что очевидно не планировалось изначально. Второй — побольше и более комфортабельный, этакая космическая яхта, какими пользуются браксинцы, способная обеспечить уют во время долгих путешествий меж звезд.

Они встречаются; их шлюзы стыкуются и запаиваются.

Д’вра прикасается к волосам, хотя этого недостаточно, чтобы привести их в порядок, и даже безнадежно, затем покидает свой корабль и заходит в другой.

Он ждет. «Что меня к нему тянет?» — думает она. Он не чистокровный браксан, только немного привлекательный, едва ли страстный на ее вкус. Но вот он идет к ней и обнимает и Двр’а вспоминает. Спокойствие. Напряжение уходит, словно некая экстрасенсорная губка впитала его. После стольких дней наступает расслабление и покой. Она вспоминает.

— Йирил? — Феран говорит тихо и в общем спокоен. В других мужчинах Д’вра этого бы не потерпела.

— Жив. С ним все будет в порядке, — она отступает назад и смотрит на Ферана. Ей не хочется это говорить. Это неважно. — Я убила его.

Феран не спрашивает кого, или как, или почему.

— Я так и думал, — кивает он с пониманием.

— Но ты обещал ему…

Феран улыбается.

— И ты тоже.

Двр’а тоже улыбается, странно, что она помнит, как это делается.

— Ты ведь, в конце концов, браксан.

— Спасибо, — он кивает на транспорт. — Йирил там?

— Да, — отчаяние поднимается на поверхность. «Пока нет, — говорит она себе. — Ни сейчас, ни перед кем-то». — Там есть ниша за рубкой.

— Я доставлю этот корабль на Бракси, — говорит ей Феран. — Карантин снят. Жди меня здесь.

— Я бы снова хотела увидеть Бракси, — вздыхает Двр’а.

Он смотрит на нее, гладит по щеке и впитывает печаль.

— Мне там не будут рады, — наконец говорит она. — Может, это даже небезопасно.

— Думаю, ты не права.

Она раздражена, но только слегка. Все ее негативные эмоции смягчаются в присутствии Ферана.

— Ты не понимаешь наши обычаи и образ жизни.

— Ты не понимаешь, что такое чума, — мягко говорит он. — Эта эпидемия оказалась очень сильной. Говорят, не было ничего подобного с 5287 года, а та эпидемия вошла даже в азеанскую историю.

— Да уж, неудивительно, — с горечью говорит Д’вра. — Они нам ее и занесли.

Феран лишь кивает. Что можно ответить на правду?

— Ты — здоровая женщина, Д’вра, чистокровная браксанка. Они не могут себе позволить выгнать тебя.

— Не надо мне врать, — гневно бросает женщина, но затем смягчается. — Не лги себе, — шепчет она.

Он раз целует ее, огонь смерти пропал и осталось только спокойное удовольствие от человеческого контакта.

— Уединение? — наконец спрашивает она.

— Ты поселишься на Викарре. Тебе это подходит?

— Отлично, — угрюмо кивает Двр’а. — Я не могу обещать, что результат…

— Я понимаю, — прервал ее Феран. — Я только прошу тебя попытаться.

Она смотрит на него и впервые понимает, до какой степени он стал браксаном. Фераном правила мечта, вперед его гнала навязчивая идея мужчины-полукровки, которую может осуществить только настоящая браксанка. Сына равного по статусу его отцу может родить лишь чистокровная браксанка. Так просто. Но многие из таких вот умирают, так и не достигнув цели. Но Феран обменял это на жизнь Йирила, используя последние из своих азеанских контактов, чтобы привезти генетика из какого-то Института эстрасенсов на Военную Границу в обмен на некие услуги. Это справедливо. Д’вра вздыхает, решив, что попробует. Может, это и сработает. Вероятно нет. Но куда еще она может пойти?

— Я вскоре вернусь, — обещает Феран.

«Моя Хозяйка, — пишет Затар. — Наконец из Монтесекуи поступили хорошие новости: чума, насколько известно браксанам, закончилась. Вирус все еще действует на каких-то планетах в отдаленных частях Пустоты, но обычный карантин сдержит его распространение, пока эпидемия не закончится естественным образом.

Представленные тобой цифры вызывают у меня большую тревогу, но я предпочту не передавать свои мысли с письмом. Вскоре мы все сможем обсудить лично.

Я возвращаюсь домой».

Дом Йирила пуст, это можно почувствовать уже вблизи него, и хотя внешне ничего не изменилось, аура смерти нависла над творением рук древних каменщиков.

Затар останавливается и обращает внимание на детали: ухоженная лужайка, посадочная площадка пуста, ни одного космического корабля, заметно отсутствие людей. Подойдя к двери, кладет руку на пластину с левой стороны от нее.

Дверь открывается. За дверью стоит охранник, хоть и не тот, которого помнил Затар.

— Кайм’эра, — кланяется охранник. — Проходите, пожалуйста!

Кайм’эра поднимает указательный палец и показывает кольцо-послание, надетое поверх перчатки. Жест вопросительный.

— Ваше любопытство будет удовлетворено, — обещает охранник. — Пожалуйста, следуйте за мной!

Затар идет следом за охранником. Его изумило послание на кольце. «Пожалуйста, прибудь в Дом Йирила как можно быстрее». Никаких объяснений, никакой подписи, только адрес и такое простое предложение.

Охранник останавливается на некотором расстоянии от дверей, пропуская лорда вперед. Затару слишком любопытно, чтобы опасаться чего-либо, и он уверенно делает шаг.

Двери перед ним открываются. За ними — тускло освещенная комната и…

— Йирил!

Затар быстро входит в комнату и двери за ним закрываются, скрыв собеседников от внешнего мира и посторонних глаз. Старший кайм’эра похудел и выглядит усталым, под глазами — темные круги, которые не в силах скрыть даже лучшая косметика. Но… он жив. Затар быстро пересекает комнату и сжимает плечо Йирила. До этой минуты он никогда не выражал своих чувств — возможно, попросту не признавался себе в том, насколько дорог ему Йирил.

— Я рад видеть тебя живым, кайм’эра, — произносит Затар, используя только речевой режим искренности.

— Хотя и удивлен, — подчеркивает Йирил.

— Я слышал, что ты мертв.

— Слухи, — старший мужчина улыбается, но слабо, и как любое его движение, улыбка говорит об ужасной болезни и о том, как она повлияла на его здоровье. — Вина? Перекусить?

— Если ты сам будешь, — отвечает Затар осторожно.

Йирил усмехается.

— В Доме все есть, не беспокойся. — он поворачивается к компьютеру и приказывает принести напитки и закуску. Это самое обычное занятие вдруг оживляет его. — А ты-то как?

— Удовлетворительно, — уклончиво говорит Затар.

Йирил смотрит с любопытством.

— Прибедняешься — насколько я понимаю состояние дел. Ты можешь ею гордиться, этим маленьким «слизнем из канавы» — слова твоего отца, не мои. Как он ее ненавидел! Как он ненавидел тебя — конечно, это очень по-браксански. На самом деле ты ничуть не проиграл из-за того, что во время эпидемии твоими делами управляла простолюдинка. И насколько я понимаю, в твоем Доме вовсе не одна простолюдинка. Как все над тобой смеялись раньше! — Йирил изучающе смотрит на более молодого мужчину и взгляд получается до странности отцовским. — Ты всех удивил.

— Но не тебя, — вставляет Затар.

— Нет. Не меня, — и снова слабая улыбка.

Входит слуга, раболепно сутулясь, приносит поднос, на котором — вино и разные деликатесы. Хотя у этого слуги нет грациозности движений, обычной для слуг, его можно похвалить. Когда он уходит, Затар предлагает тост:

— За нашу вражду. Новый персонал?

— Почти все. Кажется, из твоей семьи никто не пострадал?

— Традиционная трусость Зарвати. Чума до меня не добралась. Но ты… Йирил, последнее, что я слышал…

— Я был в коме, — тихо говорит Йирил и ставит кубок на стол. — Очевидно долгое время. Я помню только обрывочные куски и ни один из них неправдоподобен. Может, то были сны. Большинство слуг, которые ухаживали за мной, мертвы, а те, кто остались, не отвечают на мои вопросы.