Улей - Фрумкин Сергей Аркадьевич - Страница 64

Отец вновь заглянул в глаза Грига. Он заглядывал все глубже и глубже, до тех пор, пока не превратился с сидящим напротив в единый мыслящий организм. Только тогда Отец понял, что опоздал, что сын уже допустил ошибку, от которой он так хотел его уберечь. Но понял, что и не смог бы вмешаться. Поднимаясь на самый верх общества, к самому Отцовскому трону, Григ попросту заплатил свою цену. Ничто во Вселенной не делалось просто так. За все в этом мире нужно было платить.

«Но ведь рано или поздно Григ излечится, — подумал Отец. — Излечится и станет тем, о ком так давно мечтал старый Владыка — одаренным, взрослым, знающим цену боли и цену любви…» Отец вслушался в свои мечты, сравнивая их с мечтами слившегося сознания Грига… Что-то там не сходилось. Что-то разительно отличалось.

Владыка нахмурился, уходя в мир ощущений. Предчувствие чего-то неопределенного, темного, плохого сдавило его сердце.

Но ничего плохого просто не должно было случиться! Еще вчера, медитируя после Полосы в своих покоях, Отец не увидел ничего, кроме чистого и безоблачного горизонта!

Богатырь все пристальнее вглядывался в Грига и в самого себя, но неприятное ощущение не оставляло. Вчера еще будущее могло пойти по нескольким направлениям, а сегодня выбора уже не оставалось. Но когда наступил переломный момент? Кто и когда допустил ошибку? Он? Когда отобрал у парня его мечту?

Да, существовал другой путь: не мешать юноше, позволить ему и Линти самостоятельно развивать отношения, позволить им стать счастливыми вместе… Но вчера такой вариант не казался верным — он противоречил самой сути Закона. Ведомый чувствами, рано или поздно Григ поставит свою женщину на один уровень с Братьями. Сначала с Младшими, затем с остальными, наконец — с Первыми. А став Отцом, сможет и вообще поднять возлюбленную до непозволительных высот. И Братство рухнет! Мог ли он, Владыка, допустить подобный исход? Имел ли на это право? Почему же сейчас его терзает предчувствие чего-то гораздо худшего, чего-то еще более страшного как для Грига, так и для всего Братства, всего «Улья»?

Одновременно с тем как Отец разбирался в себе, взгляд Грига наполнялся смыслом — грусть во взгляде юноши приобретала глубину понимания.

— Я думал, так будет лучше, Григ! — наконец произнес Владыка. — Женщины обладают даром парализовать мужчин. Женщины — та единственная слабость, которой подвержены даже самые сильные из Братьев Я всего лишь хотел уберечь своего сына. На первое время, Григ. Пока рана не загноилась. Я думал, твоя Линти никуда не денется — сейчас достанется победителю, позже, когда приобретешь иммунитет, — тебе. Лет через пять — десять. Может быть, через пятьдесят — сто. Главное перебороть себя сразу… Боюсь только, что я опоздал… Нам нужно поговорить, Григ!

Григ посмотрел непонимающе: «Разве они не разговаривают здесь сейчас?» Но Отец звал за собою, в галерею, уводящую из кабинета во внутренние покои Владыки.

Они шли по анфиладе помещений, каждое из которых отличалось неповторимым дизайном и роскошью убранства. Каждое — настолько святое, что, попади сюда непосвященный, он мог бы рассказывать об этом как о самом большом чуде в своей жизни.

Настроение же Грига превращало все краски в блеклые, а окружающие драгоценности — в тлен, хлам. И все же одно чувство отыскало место в душе парня — сначала слабо, затем сильнее и сильнее к подкорке головного мозга прокрадывалось любопытство. Отец выглядел очень серьезным. Отец вел куда-то за пределы доступного простым смертным и лишь для того, чтобы поговорить. Поговорить о чем?

Зал, служивший конечной целью, закрывали непрозрачные силовые щиты. Чтобы войти, даже Отцу понадобилось повернуться лицом к биосканеру. Система безопасности заиграла приветственную музыку, но поля исчезали медленно, один за другим, словно сканеры вновь и вновь присматривались к посетителю, не доверяя его праву доступа. Под потолком неохотно погасли огни в «глазах» системы наведения излучателей.

Еще не войдя внутрь, Григ уже ощутил в себе растущее благоговение. Предчувствие чего-то очень важного на какой-то момент даже отвлекло от своего горя.

За исчезнувшей стеной возник огромный, круглой формы зеркальный зал с зеркальным полом, зеркальным потолком и с зеркальными стенами. В центре зала величаво высился огромный круглый стол, над которым висел такой же огромный, как и все в комнате, глаз магнитного Мозга. Рядом медленно возникали два серых стальных кресла.

В зале оказалось прохладнее, чем в остальных отсеках «Улья», а строгость пугала.

— Садись! — сказал Отец, указывая на пустое кресло. Григ повиновался.

— Ты знаешь, где ты?

— Нет.

— А догадываешься? Григ развел руками:

— Об этом месте не ходит слухов. Отец кивнул, опускаясь у стола рядом. Он выглядел таким мрачным, что Григу даже захотелось отодвинуться на безопасное расстояние — не позволило словно привинченное к полу кресло.

— Сюда входили только Отцы!

Григ сглотнул комок. Он все больше проникался таинственностью и серьезностью происходящего. Угнетенное состояние уступало место суеверному страху.

— Я же не Отец? — Он рискнул что-то пробормотать, но тут же пожалел о сказанном, потому что тяжелый взгляд Владыки ударил ему прямо в глаза.

— Вот именно, Григ. Но думаю, что поступаю верно. Здесь не были ни Вик, ни Кас, ни другие мои сыновья, о которых ты, конечно, слышал и которых, к сожалению, уже нет с нами. Не были и не будут. С тех пор как я правлю, здесь не было ни одного живого человека!

Григ почувствовал, как волосы зашевелились на голове, но не от слов Отца, а от ударения, сделанного им на слове «живого».

Владыка тяжело вздохнул. В пустом зале вздох богатыря прозвучал как рык задремавшего тигра.

— Надежда появилась давно, когда ты только зародился на свет, Григ. Я не вмешивался в твою жизнь, потому что не хотел вмешиваться. Когда же Вик предложил использовать тебя для захвата «Эльрабики», я рискнул поверить… и не ошибся. Когда же ты прошел Полосу, когда заговорил со мной языком мыслей, когда научился в сражениях предугадывать ближайшее будущее, я понял, что дождался того, кого так давно ждал. А только что, Григ, твои глаза сказали мне, что я могу тебя потерять. Поэтому ты здесь.

Отец опять вздохнул.

— Я открою тебе тайны, которые мне самому когда-то давно открылись в этой комнате. Но запомни: что бы с тобой ни происходило, какое бы самое сильное чувство ни терзало твое сознание — твои уста должны быть закрыты, а то, что ты увидишь и услышишь здесь, должно перейти лишь к одному человеку, к тому, кого сам изберешь через много и много десятков лет…

Владыка сделал паузу.

— Ты знаешь, Григ, кто такие Отцы?!

— Отцы…

— Отцы — это люди, ниспосланные богами. Люди, несущие в себе частичку Первоотца, зародившего наше Братство и построившего «Улей», Люди, способные делать то, чего не умеют обыкновенные Братья: предсказывать правильный путь, смотреть в будущее, внушать праведные мысли, вести за собою, заставлять повиноваться даже самых строптивых и непокорных и, наконец, способные заговорить с Богом и обратиться к нему за помощью в минуты нашей смертельной опасности… Знаешь, о каком Боге я говорю?

— Бог-покровитель «Улья»?

— Я могу говорить с Богом, а теперь знаю, что сможешь и ты!

— Я?!

— Я не просто хотел сделать тебя Первым, Григ. Я хотел, чтобы, когда наступит время, ты пришел мне на смену!

Григ покачнулся и оперся на стол.

— Ты первый, кто способен заменить меня. Не сейчас, конечно, но главное — я дождался. Потребуются годы на обучение, годы, чтобы завоевать веру Братьев, и годы, чтобы передать тебе наследие наших предков… Предков, которые здесь, вокруг нас.

— Что?!

Отец с грустью закивал:

— Да. Мы в Зале Мертвых, Григ. Видишь глаз Мозга? Он здесь архивариус. Хочешь посмотреть на моего отца? Григ побледнел:

— Нет!

— Зато я хочу!

Владыка послал мысленную команду. Мозг ожил. Пластина на зеркальной стене отпала, и оттуда выехал саркофаг с неподвижным замороженным телом.