Улей - Фрумкин Сергей Аркадьевич - Страница 83

Одновременно, ощущая во всем теле боль, Кани чувствовала, как растет сила ее сознания. Словно прежде чем убить, Бог «Улья» давал незнакомке познать мир таким, каким тот был на самом деле. Ошеломленный мозг альтинки видел сейчас все: остекленевшие, сумасшедшие глаза Тургаона, сосредоточенное лицо Рилиота, падающего с раздробленным черепом Каса. Еще — то, что произойдет минуты спустя: бросок энергии в главном гиперприводе, свой обгоревший труп и корабль пиратов, благополучно уходящий в пустоту подпространства — в бесконечную даль от заслуженного Братьями возмездия.

Но этого не должно было случиться! В отчаянии, превозмогая боль и парализующие приступы страха, Кани стала стрелять в Бога «Улья» из своего ручного излучателя. Кристалл не реагировал. Его жар все увеличивался, его свет, казалось, исходил уже отовсюду — из всех точек круглого помещения одновременно.

— Не-е-е-ет!!! — закричала альтинка. Ее боевой дух еще не погас. В ней все еще были силы. Она не хотела умирать просто так!

— Я не позволю тебе…

По наитию или потому, что все равно не оставалось ничего другого, альтинка применила свое последнее оружие — силу освобожденного разума. Всей волей молодого, не желающего умирать сознания Кани ввязалась с кристаллом в бой, противоборствуя той силе, что нагнетала сейчас в центре зала титаническую энергию для мгновенного гиперпрыжка… И… кристалл начал уступать!!! Кристалл сдавался!!!

Не веря еще своим глазам, которые вновь начинали различать на слепяще-белом фоне перила обзорной галереи, ее пол и стены зала, Кани всхлипнула от радости. Она засмеялась, одновременно рыдая и от нервного перенапряжения и от пережитого страха.

— Так значит, ты послушный… — зазвенел дребезжащий от всхлипываний голосок альтинки. — Значит, ты хороший Бог… Значит, ты меня не убьешь…

— Нас оцепили со всех сторон, — заметил Вик. — Если прекратим стрелять, подойдут вплотную.

— Бог уже ожил, — отозвался Отец.

— На излучатели уходит слишком много энергии. Что, если не хватит кристаллу?

— Должно хватить. Я уже чувствую — переход близко. — Хорошо, Отец.

Прошло десять минут. Излучатели выбрасывали в космос столетние запасы энергии «Улья», а гиперпереход так и не начинался.

— Бог никогда не готовился к прыжку так долго, — напомнил Вик. Хотя едва ли стоило — Отец и так не находил себе места и точно так же не имел представления о причинах задержки, — Может быть, прекратить огонь?

Владыка вдруг вздрогнул и изменился в лице:

— Вик! — Его жилистые стариковские руки затряслись. — Кто-то удерживает Бога от перехода! Кто-то заговорил с ним!

Вик не поверил своим ушам:

— Кто? Ведь только Отцы…

Владыка зарычал и бросился вон из центра управления.

— Они наши! — сказал Рилиот. — Старинные космические города аккумулировали много энергии, но запасы пиратов все равно вот-вот кончатся. Тогда подойдем вплотную и начнем переговоры… Эй, Тургаон?! Ты слышишь? Что с тобою?

Тургаон с трудом поднял голову. Его глаза блуждали, а лицо горело.

— К-а-н-и… — с неимоверным трудом выдавил из себя маршал. — Моя девочка…

— Ты что, Тургаон?! Мы ведь победили! Очнись! Все замечательно!

Но маршал только посмотрел остекленевшими от пережитого ужаса глазами в непонимающие глаза друга.

Отец мчался по коридорам межобшивочного пространства «Улья», распугивая занимающих свои прежние посты часовых, отталкивая локтями попадающихся на пути техников и не реагируя на приветствия воинов и их предложения о помощи. Все в нем клокотало в преддверии катастрофы и, что еще хуже, в преддверии самого большого предательства в истории «Улья». Кристалл остановлен1 Остановлен волей человека! Владыка знал лишь одного Брата, способного совершить такой подвиг!

Его собственный сын — предатель?!!

Лифтовая площадка устремилась вниз, в шахту главного гиперпривода. Кристалл все еще дышал жаром — автоматика лифта остановила площадку, едва та выглянула из шахты. Продвижение дальше грозило пассажиру смертью — ионизирующее излучение Бога все еще превышало норму.

Готовясь к страшному удару, Отец обшарил взглядом все галереи и обомлел — вместо Грига на центральном обзорном кольце стояла на коленях темноволосая девушка — заплаканная и дрожащая. Девушка, которую Владыка видел всего один раз в жизни, и то на голограмме — в Амфитеатре, в день объявления призов. И эта девушка остановила привод…

Неужели какая-то девчонка… Это ничтожное существо говорило с Богом?! Девчонка ценой своей жизни остановила привод?! Оказалась выше всех Братьев и равной самому Отцу?! Нет!!! Такого не могло быть!!! Это противоречило самому смыслу жизни!!!

— Остановись! — закричал Отец, но альтинка далеко внизу не могла его услышать.

Лифт отказался спускаться ниже, а в руках Владыки не оказалось ничего, чем можно было бы выстрелить в хрупкое создание, сидящее на полу обзорной галереи. Возвращаться назад за оружием — значит потерять последние крупицы драгоценного времени…

Но остаться… Раскаляясь, кристалл должен был спалить все живое. Его излучение даже сейчас грозило болезнью, на излечение которой уйдут месяцы и даже годы. И если Бог спасет «Улей» и перебросит его в безопасное место, то взамен заберет жизни всех, кто осмелился смотреть ему в глаза в минуты его пробуждения!!!

Отец сглотнул, обдумывая свой последний, решающий шаг. Братья погибли. Тысячи и тысячи Братьев. И погибли по вине одного человека — по вине своего поводыря, по вине своего бога. Он — Отец — должен был предсказать опасность, должен был почувствовать приближение хаоса, должен был остановить разведчиков, когда еще было можно. А он… он думал о другом. Думал о себе, думал о своем будущем, думал, как спасти Грига… И вот он — результат отцовского эгоизма!!!

Только это еще не все! Еще тысячи и тысячи Братьев ждут своего спасения. Тысячи и тысячи верных, благородных воинов, которых Отец любил всем своим большим богатырским сердцем. Тысячи и тысячи, которые все еще продолжают верить своему Владыке…

— Оживи! — Отец посмотрел в сияющий ослепительным светом гигантский камень. — Оживи, наш Бог!!! Я взываю к тебе!!! Я — твой сын и Я — Владыка «Улья»!!!

Кани показалось, что свет вновь усиливается. Она перестала плакать и присмотрелась — очертания предметов действительно пропадали, заливаемые сплошным белым фоном. И нестерпимый жар вновь начинал свое наступление, грозя спалить волосы и обжечь кожу.

— Что происходит? — испуганно прошептала Кани.

Она подняла голову. Высоко под потолком висела едва заметная из-за слепящего свечения площадка лифта, и там стоял человек… Воля этого человека направлялась на кристалл и заставляла его вновь загораться своим смертоносным пламенем.

— Что вы делаете?! — умоляюще прошептала Кани. Но, даже если бы она закричала, человек в лифте не смог бы ничего услышать — так велики были размеры помещения и так громко ревел сейчас главный гиперпривод «Улья».

А у нее почти не оставалось сил, чтобы вновь вступить в борьбу за продолжение жизни…

И все же Кани попробовала. Попробовала собрать свою волю; попробовала вспомнить все плохое, что происходило с ней в последнее время, — чтобы разозлить себя, довести до исступления и выплеснуть наружу все оставшиеся душевные силы…

Но и человек не уступал. Он был сильнее, он еще не успел устать, в нем тоже кипели страсти, и он готовился сто раз умереть, но только достигнуть своей цели…

Свет становился ярче, а жар причинял невыносимую боль…

Все Братья возвращались из порта «Улья», и только Григ и закованная в броню альтинка двигались им навстречу. Порядок на корабле уже восстанавливался, часовые занимали свои посты, но никто еще не был готов работать в обычном каждодневном режиме — Братья были слишком взволнованы, слишком обеспокоены, слишком ошеломлены. Демоны Охраны пропускали Грига и его спутницу, даже не присматриваясь, даже не задавая вопросов.

А ведь пара выглядела более чем странно: бледный больной Первый Брат, опирающийся на закованную в броню руку неизвестного, походка которого сохранила женскую грацию даже вопреки буграм биоусилителей…