Последний барьер - Дрипе Андрей Янович - Страница 49

- Встань в строй! - приказывает Киршкалн и так же коротко приказывает заместителю Иевиня выйти и командовать.

Парень неохотно приближается и тихо мямлит;

- У меня правда ничего не выходит. Может, на этот раз лучше Жуку?

- Ах, вот до чего дело уже дошло? - мрачно ворчит Киршкалн, а громко, так, чтобы все слышали, говорит: - Ничего, научишься.

- Но ведь отделение займет плохое место. Когда мне учиться? Командовать надо же прямо сейчас. Калейс и Иевинь умели, а у меня коленки дрожат от страха. И еще полковники эти глядят. Может, кто другой.

- Кто же, по-твоему?

- Не знаю.

- Я тоже не знаю. Поэтому командовать будешь ты. О Зументе не может быть и речи.

- Провалимся.

- Сказано тебе - будешь командовать!

Воспитанник пожимает плечами и, повернувшись к отделению, неубедительно предлагает:

- Ну тогда шагом марш!

Киршкалн идет следом за ребятами по направлению к спортплощадке и тоже чувствует, что ничего хорошего не будет, что Зумент и в самом деле командовал бы лучше. В какой-то момент у воспитателя даже возникает еретическая мысль: "А может, разрешить?" - но тут же сам понимает, до какой чуши он додумался, и зло начинает его разбирать еще сильней.

"Не иначе, как сам черт взялся мне сворачивать мозги набекрень". Какой же он шляпа, что своевременно не подумал о нескольких пригодных кандидатурах в командиры! Полковник придает большое значение строевому смотру. "Но для кого же я работаю, для него или для ребят?" - успокаивает себя Киршкалн и бросает недовольный взгляд на трибуны.

Получилось так, что Озолниек сел ближе к Ветрову.

Колонисты выстраиваются на спортплощадке п ждут результатов жеребьевки, которая определит порядок выхода отделений.

- Как оцениваете нынешнее состояние колонии?

Конечно, я имею в виду ие сегодняшний парад, а истинное положение дела, - как-то ни с того ни с сего спрашивает подполковник.

- Почему вы думаете, что то, что вы видите сегодня, не отвечает всамделишному состоянию? - Озолниек улыбается и пристально смотрит на Ветрова.

- Я вас понимаю, - подполковник отвечает тоже с улыбкой, - но, к сожалению, я практик. До сих пор был начальником колонии для взрослых. - И Ветров называет номер места заключения.

- А как вы отвечали начальству, когда там работали?

Они обмениваются понимающими взглядами я смеются, довольные друг другом. После небольшой паузы подполковник задумчиво говорит:

- Да, с подростками работать намного трудней, чем со взрослыми.

- Я придерживаюсь того же мнения. Но многие считают наоборот.

- Да, - соглашается Ветров. - Рассуждают так:

взрослые, мол, совершают более тяжкие преступления, и потому они трудней в обращении. Практика этого не подтверждает. Насколько я мог заметить, мышление взрослых заключенных значительно ближе к реальной жизни, они умеют рассуждать более трезво.

У меня самые большие трудности бывали тоже с ребятами, которые поступали из колоний для несовершеннолетних. Конечноу бывают исключения, но на то они и исключения.

- Возможно, менее обдуманные, но тоже серьезные преступления встречаются и у моих, и все только из-за ветра в голове, - говорит Озолниек.

На баскетбольную площадку - она как раз напротив трибун - выходит первое отделение. Сначала требуется исполнить повороты на месте, затем на ходу, и в заключение каждое отделение должно пройти со своей песней. Глядя на колонистов, Озолниек говорит:

- Давеча вы спросили об истинном состоянии.

Можно сказать, неплохое. Если бы дела обстояли плохо, такой парад было бы не организовать. Как говорится, на круг я поставил бы по пятибалльной системе тройку с плюсом, а может, даже четверку. Но были времена, когда тройку с минусом было не натянуть.

Кое-что сделали и будем делать впредь.

- И каким, по вашему мнению, должно быть главное направление?

- Главное, направление? - Озолниек на мгновение задумывается. - Есть несколько главных направлений, но вкратце я сформулировал бы приблизительно так: надо обеспечить ребятам активное участие в полезных мероприятиях, чтобы они могли показать, что и они способны на хорошие дела. Это вселяет веру в собственные силы. Причем мероприятия должны быть не лишены некоторой романтики, и надо, чтобы в основе взаимоотношений с колонистами было обоюдное уважение, доверие и справедливость.

- А что необходимо для того, чтобы это можно было осуществить?

- Здесь, в колонии, требуются энтузиасты: воспитатели, учителя, мастера. У вас же, в управлении, - работники, способные понимать существо нашего дела и не буквоеды. Кроме того, не плохо было бы помнить о том, что колонии для подростков - в первую очередь воспитательные заведения, а производство - это уже второстепенное дело.

Подполковник трет лоб, снимает фуражку и кладет ее рядом на скамью. На солнышке становится жарко.

- Н-да-а, - произносит он после минутного раздумья, переводит ненадолго взгляд на марширующих воспитанников; отделение, которое проходит сейчас, не очень дружно запевает песню. Затем опять обращается с вопросом: - Но ведь труд и учеба в школе наравне с полезностью приносят также и веру в свои силы.

Разве не так?

- Да, вы правы, но если поглубже вникнуть в специфику колонии для несовершеннолетних, то не всегда это так. Фактически колония в некотором роде заезжий двор. И время пребывания тут слишком короткое, да и умишко у ребят еще не ахти какой. На свободе возможности учиться и работать были гораздо шире, чем у нас. Они разве этим воспользовались?

- Там была также возможность не учиться и не работать.

- Хорошо, но подневольная учеба и подневольная работа, когда смотрят за ограду и думают лишь о том, когда придет избавление от этих мук, разве может при-"

нести удовлетворение и веру в свои силы?

- Надо сделать так, чтобы это не были муки.

- Но как?! Легко сказать - надо. Каким образом?!

Подполковник молчит.

- Надо как-то заинтересовать, показать перспективу, - не слишком уверенно говорит он. - Не верю, чтобы все относились к занятиям и работе, как к ярму.

- Конечно, не все, но о тех речь и не идет. Большинство все-таки делает лишь предусмотренное нормой - на слабую троечку, а некоторым трудно даже это. - Озолниек выжидательно глядит на подполковника, затем энергично продолжает: - Наши воспитанники не приучены смотреть в далекое будущее, не привыкли задумываться над целями, которые можно достичь лишь ценой больших усилий. Они по чужим карманам лазили тоже потому, что это получалось легко и быстро. Были бы денежки в руках, а что потом - над этим голову не ломали. На мой взгляд, нужны мероприятия, которые не заставляли бы подолгу ждать результатов. Надо предоставлять им возможность делать что-нибудь хорошее с той же быстротой, с какой они совершали дурное; надо приучить их к мысли, что для них это посильно. Пес бежит следом, если видит колбасу. Это звучит грубо, но отражает существо дела.

Такую вот колбасу и надо держать перед носом у ребят - сперва поближе, потом все дальше, пока они не научатся видеть, какие перспективы открывает перед ними школа, ремесло, которым они овладевают.

-- Что ж, мысль вполне достойная, - говорит Ветров, - хотя известно, что легкий успех не воспитывает.

Приведите-ка пример!

- Один из примеров - эта спортплощадка - перед вашими глазами. Нельзя сказать, что плохой, правда?

- Да, любая средняя школа может позавидовать, - соглашается подполковник.

- Четыре года назад болото было. Когда ребята гоняли тут по кочкам мяч, грязь летела во все стороны даже летом. Попотеть пришлось крепко. Проложили дренаж, привезли дерн, и осенью было готово. Открывали торжественно. Пригласили и тех воспитанников, что были уже освобождены. Озолниек умолкает, будто перед его взором ожил день открытия, - Времени, времени у нас слишком мало. Едва удается раскачать парнишку, глядишь, он уже и выпорхнул от нас.