Время собирать камни - Михалкова Елена Ивановна - Страница 120

Глава 16

К понедельнику Тоня начисто забыла о том, что должна отнести деньги Антонине, и вспомнила только вечером, почти перед самым приездом мужа. Накануне, в воскресенье, он вдруг объявил, что на работу завтра не поедет, останется с ней, и Тоне стоило больших трудов уговорить его не заниматься глупостями. В конце концов она не выдержала:

– Знаешь, Вить, если ты и в самом деле за меня так переживаешь и беспокоишься, надо уехать отсюда. Пожалуйста, давай уедем! Снимем квартиру, сейчас можно быстро найти, и останемся там. Зачем тебе этот дом, скажи мне? Почему ты мне сразу не рассказал, какая у него ужасная история?

– Потому что ты сюда не поехала бы, – отозвался Виктор. – А когда купили, уже было без разницы. И потом, ничего ужасного я, по правде говоря, не вижу.

– Да, не поехала бы. Я только одного не понимаю – что ты в него так уперся? Неужели ты сам не ощущаешь, что дом – тебе враг?

– Тонь, успокойся. Я понимаю, что убийства кого хочешь сделают ненормальным, но ты постарайся все-таки держать себя в руках. Я тебе уже сто раз объяснял: почтальонов дом просто был с детства моей мечтой! А став взрослым, я получил возможность свою мечту осуществить. Понимаешь? И я не позволю никакому придурку, – он повысил голос почти до крика, – выгнать меня из собственного дома, как будто я его испугался!

– Придурку? – тихо переспросила Тоня. – Ты этого человека называешь придурком? Да что ты такое говоришь? Он не придурок, он маньяк, сумасшедший. Правильно мне бабка Степанида советовала уехать отсюда…

– Вот и уезжай, если хочешь, – бросил Виктор. – Поживи у родителей, пока убийцу отыщут, а потом приедешь. А я, в конце концов, мужик и прятаться в кустах не собираюсь!

– А почему ты так уверен, что его найдут?

– Да потому, что здесь не Москва, это Калиново! И его обязательно вычислят, потому что деваться ему некуда. Вопрос только во времени, вот и все. А ты езжай к родителям, а то мало ли что ему в голову взбредет…

Тоня, пораженная, смотрела на мужа. «Мало ли что ему в голову взбредет»! Да если бы она была убийцей и мстила Виктору, она бы в первую очередь подумала о том, чтобы его близких поубивать! И начала бы именно с жены!

Тоня села на диван и обдумала неожиданно пришедшую ей в голову мысль со всех сторон. Виктор ходил по комнате кругами, но она не замечала его. Да, очень правильно. Начал убийца с Глафиры, которую они почти не знали, потом убил несчастного Аркадия Леонидовича, с которым они подружились, а теперь… теперь, наверное, должен убить ее, Тоню. Она еще раз повторила собственный вывод и удивилась, насколько… насколько равнодушной к нему осталась. «Ты понимаешь, что тебя действительно могут убить? – спросила она сама у себя. – Надо уезжать, Витя прав». Но… Тоня представила, как живет в квартире у родителей, как всю зиму каждое утро и вечер звонит мужу и узнает, не случилось ли чего-нибудь еще, и помотала головой. Такой вариант ее не устраивал. Вот если бы и Витя согласился вернуться в город, тогда другое дело, а одного она его здесь не оставит.

– Никуда я не поеду, – сказала она мужу в спину, отвечая больше на собственные мысли, чем на его слова. – И ничего со мной не случится.

– Я не понимаю… не понимаю… – бормотал Виктор. – Если это Мишка, то где он может быть? Даже если он сбежал из тюрьмы и явился сюда, то ведь его быстро бы увидели, узнали. Он же не наемный киллер, чтобы делать пластическую операцию!

– Вить, а что, если он с возрастом сильно изменился? Сколько лет-то прошло… Пятнадцать вроде, ты говорил?

– Даже больше. Так что из того? Если ты девочек встретишь, с которыми школу заканчивала, ты их узнаешь?

– Наверное, – пожала плечами Тоня.

– Ну так и не говори тогда глупостей. Черт, не в лесу же он прячется…

– Ладно, хватит, – устало сказала она. – Тебе какую рубашку на завтра погладить?

– Да какая разница! Как ты вообще можешь о рубашках думать?

– Витя, ты мне сам пять минут назад предложил держать себя в руках. Если ты принял решение оставаться здесь, то хватит говорить об убийствах, ты только хуже себе сделаешь. Нужно заняться делами. Так ты какую рубашку хотел бы надеть?

Виктор взглянул на жену диковатыми глазами. «Господи, какая корова! Кажется, вообще ничего не поняла. Рубашки! Нас прирезать могут, а она о рубашках говорит!» Он качнул головой и вышел из комнаты. Она растерянно посмотрела ему вслед, стоя с ворохом неглаженых рубашек на руках.

Виктор зачем-то поднялся на мансарду, осмотрелся и полез вниз. На полпути он остановился и проводя пальцем по пыльной ступеньке, задумался. Может, и в самом деле все бросить? Продать дом к чертовой матери, вернуться в Москву… Нет, к черту! Еще не хватало, в самом деле, из-за какой-то мрази от всего отказываться. И потом, ну уедут они в Москву, и что дальше? Если убийца Мишка или Сенька, он найдет его и в Москве, так что переезд ничего не решит. Он не станет говорить о последней мысли жене, чтобы не пугать ни ее, ни себя лишний раз, но сам Виктор прекрасно отдавал себе отчет: убийца, кто бы он ни был, настроен серьезно, и просто так от него не сбежишь. Остается только ждать. Вот что самое паршивое – ждать!

В зале Тоня гладила рубашки. Утюг пыхтел паром, две выглаженные сорочки красовались на плечиках, и от столь мирной картины на Виктора повеяло таким домашним теплом, что он слегка успокоился. «Сволочь, – подумал он, – хрен ты у меня это все отберешь!»

– Сволочь, – повторил он вслух.

– Вить, ты же даже не знаешь, кто это!

– А мне, по большому счету, все равно. В любом случае он свихнувшаяся сволочь, которая мстит за какие-то детские обиды и собственную глупость, причем убила уже двух абсолютно невинных людей.

Виктор вспомнил Аркадия Леонидовича, и ему на секунду стало страшно, как тогда, на крыльце, и потом, когда он закрывал засов дрожащими руками. Но он заставил себя прогнать страх.

– Тонь, синюю не гладь, я ее вообще в домашние переведу.

– Ты же не носишь рубашки дома.

– Ну, значит, выкинь тогда.

– Хорошо. Вить, надо бы съездить в Москву, рубашки тебе купить.

– Ладно, поедем. В следующие выходные и поедем.