Время собирать камни - Михалкова Елена Ивановна - Страница 124

Вечером, строча на машинке накидки на кресла, Тоня сказала, не глядя на мужа:

– Вить, а почему ты следователю правду не сказал?

Тот оторвался от изучения каких-то документов и пристально взглянул на жену:

– Ты о чем?

– О той истории, с поджогом.

– Ну, Тонь, ты даешь! – восхитился Виктор. – Узнала ее вчера, а сегодня уже сообщаешь мне, что знаешь всю правду.

– Я не говорила, что знаю, – негромко ответила она, остановив машинку. – Просто поняла, что ты о чем-то умолчал. И я думаю, Вить, что следователь тоже понял.

– Да с чего ты взяла?

– С того. Ты сказал, что настроил своих друзей против наркомана. А то, что они решили сарай поджечь, тебя совершенно не касалось, и ты об их решении не знал. Правильно?

– Ну и что?

– Нет, Вить, никак не получается, – с сожалением сказала Тоня, глядя на него. – Я могу допустить, что человек свихнулся по какой-то причине. Однако по серьезной причине, понимаешь! Я знаю, что плохо объясняю, – заторопилась она, увидев насмешливое лицо мужа, – но это же чувствуется! Я понимаю, если бы кто-то решил тебе мстить много лет спустя за то, например, что ты тоже принимал участие в поджоге, а потом как-то сумел… в общем, ушел от наказания. И не могу понять, за что можно тебе мстить, если ты просто рассказал о том, как опасны наркотики или сами наркоманы… Да, не понимаю!

Виктор молча смотрел на жену.

– Не забывай еще кое-что, – добавила она, отвернувшись. – Я ведь все-таки твоя жена и иногда вижу, когда ты говоришь неправду. Ты меня извини, но вчера был именно такой случай. Вить… – Она подошла и опустилась на колени около его кресла. – Пожалуйста, скажи, как все было на самом деле! Ты был на поджоге, да? Почему же ты об этом не сказал? Ведь столько лет прошло!

Виктор задумался, поглаживая Тоню по голове. «Черт, ведь сколько раз говорил: сделай нормальную прическу!» – мелькнула у него мысль и сразу сменилась другой: «Жена умнеет на глазах. Точнее сказать, становится проницательней. С другой стороны, ничего удивительного: нормальной версии толком не придумал, а к той, что рассказал, в самом деле грех не придраться».

– Нет, я ничего не поджигал, – медленно ответил он.

Тоня подняла голову, и Виктор увидел недоверие в ее глазах.

– Говорю тебе, не поджигал! – повторил он сердито. – Но идею с поджогом я придумал.

– Ты?! – ахнула она. – Господи, как тебе такое в голову пришло?!

– Ну, Тонь, во-первых, мы все были подростками. Во-вторых, я действительно был абсолютно уверен, что того парня нужно прогнать из деревни, пока он что-нибудь не сделал. Я просто боялся за себя и за других! И не придумал ничего лучше, как предложить поджог, а парни уже окончательно довели идею до ума. Результат ты знаешь.

– А почему ты с ними не был?

– А зачем? Мы договорились, что Сашка с Колькой будут стоять на стреме, а Мишка и Сенька подожгут забор и сарай. Мне в голову прийти не могло, что они не проверят, там ли тот наркоман проклятый или нет! Мы его там днем видели, знать не знали, что Антонина его и ночевать оставляет. Но все равно нужно было посмотреть! Мы об этом даже говорили, по-моему. Не помню. Суть в том, что мне там делать было нечего, поэтому я и остался дома, с бабушкой. А уж потом, когда обо всем узнали… я ничего поделать не мог, потому что меня родители увезли с собой за границу, буквально на следующий день. И только вернувшись, я узнал, чем все кончилось. Я себя потом сто раз проклинал за то, что не был на суде! Потому что я бы рассказал, что все задумывалось просто как… даже не знаю, как акция устрашения, что ли. А получилось, что Мишка сам на себя наговорил черт знает чего, а Сашка с Колькой ничего толком объяснить и не могли. Представляешь, как они перепугались! В общем, слишком серьезное наказание Мишке с Сенькой пришлось нести за свою глупость.

– Почему глупость?

– Тонь, а как еще назвать, что семнадцатилетний парень идет поджигать помещение и не проверяет, есть ли внутри люди или нет? Глупостью, только и всего. Но мне от этого Мишку меньше жалко не становится. Да и вообще, вся их семья как-то нелепо исчезла… Мишка в тюрьме, Сенька умер, родители их тоже умерли… Одна Женька как-то устроилась. Говорят, ребенка родила в Воронеже. Но я с ней никогда близко не дружил. Все-таки девчонка, понимаешь? А потом, она такая… грубоватая была, что ли. В общем, ни привлекательности, ни обаяния. Только масса комплексов и переживаний по поводу того, что ее братья ко мне хорошо относятся.

Виктор задумался, замолчал. Тоня встала, погладила его по голове и присела на подлокотник.

– Вить, а почему же ты следователю так все не сказал? – шепотом спросила она.

– Тонь, ты смеяться будешь – стыдно стало. За то, что не смог на суд приехать, за то, что не пошел с ними на тот поджог идиотский… Уверен, если бы я там был, все было бы нормально. И ведь я хотел пойти, да они меня отговорили! В общем, мне перед мужиками стыдно стало, ей-богу, поэтому и не рассказал. Глупо, я понимаю. С другой стороны, какая разница, по большому счету? Главное, что они осознали: убийца – либо Мишка, либо Сенька. Правда, я пока не могу понять, как он все проделывает, но, думаю, прокуратура разберется.

– Разберется, – вздохнула Тоня. – А пока Сашку с Колькой и Антонину арестовали.

Увидев лицо Виктора, она рассказала ему про то, как ходила с участковым.

– Слушай, а я ведь о таком варианте не подумал, – изумленно сказал Виктор. – Ай да молодцы менты! Слушай, а ведь точно: вполне мог и кто-то из Тюркиных… ну…

– Витя, да ты что? Ты же их знаешь обоих!

– Тонь, ты пойми такую вещь: если убийца сумасшедший – а он точно сумасшедший! – ты никогда не поймешь, что это действительно он. Ты его даже не заподозришь! Вспомни, Чикатило своих жертв убивал много лет, а его соседи и жена даже не подозревали ничего. Вот и здесь так же. Если подумать, я бы сказал, что на подобное способен скорее Колька, чем Сашка.