Секретная просьба (Повести и рассказы) - Алексеев Сергей Петрович - Страница 72

72

Поднялся на улице крик. Поняли ребята, что дело может плохим закончиться, — и в разные стороны. Вскочил Колька и тоже стремглав от машины.

Вернулся Колька домой. Лицо распухшее. Синяк под глазом. Рубаха порвана.

— Боже! — всплеснула руками мать. — Никак, опять с Гришкой Марафетовым дрался?

— Опять озоруешь, — обозлился отец.

Молчит Колька.

— Ну, я тебе помолчу!

Потянулся отец за ремнём. Сложил его вдвое. Понял Колька — не будет пощады. Решил признаваться.

— Автомобиль, — произнёс.

— Что — автомобиль?

— Заикина.

— Что — Заикина?

Рассказал Колька про экспроприацию.

Опустил Колькин отец ремень, усмехнулся.

— И всюду-то ему свой нос сунуть надо, — проворчала мать. — Всыпь, всыпь ему как следует, Митрофан Афанасьевич!

— Вот и всыплю. Ох как всыплю! — отозвался отец.

Однако по тому, каким тоном говорила мать и как ей отвечал отец, Колька понял, что драть его сегодня не будут. Ну и верно. За что же драть? Ведь Колька не для себя, для всего трудового народа старался.

КАК РЕБЯТА ДЕЛИЛИ НЕБО

Пришла Советская власть в деревню Старые Дворики. Насмотрелись ребята, как взрослые, делили господскую землю, живность и другое добро, размечтались:

— Эх, и нам бы придумать какой делёж!

А так как делить было больше нечего, всё уже делено и переделено, то Колька Рябов вдруг предложил:

— Давай делить небо.

— Вот те раз, как же его делить?! — усмехнулись ребята.

— А вот так и делить. По-хорошему. Поровну!

— Это понятно. Ну разделим. А дальше? Что же с ним дальше делать?

— Как — что?! Всё, что желаешь: избу ставь, паши, коней выводи в ночное.

Подивились ребята: забавно…

Было их четверо: Колька Рябов, Ерёмка Дударов, Гришатка Кобылин, Марфутка Дыгай.

— Ладно, делить так делить.

Провели они по небу одну черту вдоль, другую поперёк. Кинули жребий, кому какой край достанется.

Соберутся ребята за селом на лугу. Плюхнутся в травы. Животы кверху. Глаза — в небо. Хорошо, когда ты хозяин. Делай всё, что взбредёт тебе в голову.

Распахал свой участок Ерёмка Дударов под жито. Колосится, наливается янтарным колосом рожь.

Вывел Гришатка Кобылин коней в ночное. Разжёг костёр у самого края неба. Разукрасила, заполонила васильком и ромашкой свою долю Марфутка Дыгай.

И Колька Рябов тут же со всеми. Глаза воспалились. Брови вразлёт. Рот приоткрылся. И чудится Кольке дробь барабана. Слышится горна призывный звук. И знамя, красное знамя полощется по небу. Видит Колька себя верхом на лихом коне. С острой пикой наперевес. А оттуда, где небо смыкается с полем, из-за тучи, прикрывшей закат, вдруг выползают несметные чудища.

— Бей их, бей их! Кроши! — по-геройски несётся Колька. — Ура! размахнулся рукой.

Ерёмка Дударов тронул друга за плечи:

— Чего это ты?

Смутился Колька, ничего не ответил. А в ушах по-прежнему конский цок. И рука не разжала пику.

То-то забав у ребят. То-то веселья. Выйдут на улицу вечером. Головы кверху. Звёзды считают. Сколько каждому звёзд перепало. Считают, считают собьются со счёта. Рассмеются, заспорят.

— Сначала! Сначала!

Снова работа.

А тут, по весне, по первой грозе, босиком да по лужам примчались ребята к речке на мост:

— Ух, полыхает!

— Ух, громыхает!

Молния. Гром. Тучи кругом. Речка взыграла, словно хмель в берегах. По-разбойному ветер присвистнул. Горохом об стену по брёвнам дождь.

— Видать, к урожаю!

— Из нашего неба!

— А не хотели делить!

Дружно жили ребята. И вдруг… Дело было в начале лета. Опять на лугу собрались ребята. Снова лежат. Каждый занят своим участком. Солнце катит по небу. Шепчутся травы. Перепёлка издала крик.

И вот тут-то Гришатка Кобылин заметил несправедливость: достался ему кусок неба с несолнечной, с северной стороны.

Насупился Гришатка, привстал:

— Обдурили!

Повскакали ребята. В чём дело?!

— Солнце себе, а мне дулю, — тычет Гришатка рукой на небо.

Смотрят ребята: верно.

— Так ведь по жребию, — произнёс Ерёмка Дударов.

— По справедливости, — бросила Марфутка Дыгай.

— Хочу участок с солнцем, с солнцем! — не утихает Гришатка. — Арбузы хочу сажать.

Раскричались ребята. Не заметили, как перессорились. Надулись, разошлись по домам.

А дома задумались.

— Нехорошо это у нас получилось, — рассуждает Ерёмка Дударов.

— Зазря перессорились, — всплеснула руками Марфутка Дыгай.

И Колька подумал: «А ведь прав Гришатка — каждому солнца хочется».

Собрал тогда Колька Рябов снова ребят:

— Вот что, давай обобщим небо.

Уставились ребята на Кольку, а потом закричали:

— Правильно, правильно! Сделать общим, общим его!..

— Солнце — оно одно, — заявил Колька. — Пусть всем светит.

ПОПАЛСЯ

Город Одесса. Молдаванка. Пересыпь. К морю торжественный спуск.

В Одессе на Молдаванке — это в Одессе такой район — жил мальчик по имени Вася. А в Москве жил у Васи старый его приятель, Саша. И вот как-то Вася получает письмо от Саши. Пишет Саша, что был у них в доме недавно пожар. Устроил поджог бывший домовладелец Мефодий Кузьмич Сметанкин. Пожар затушили. Однако Сметанкин куда-то скрылся. Видно, будет бежать за границу. А Одесса — город портовый. «Так что, — пишет приятелю Саша, ходи ежедневно в порт. Возможно, его увидишь. Увидишь — хватай немедля!» Дальше шли приметы домовладельца: «Роста высокого. Лицо как у филина. Бородавка на верхней губе».

Понял всю важность задания Вася. С утра отправляется в порт.

День протолкался. Два протолкался. Неделя прошла, наступает вторая. Нет, не видно нигде Сметанкина. Попадаются разные люди, разные лица. Но такого, чтобы лицо как у филина, нет, не попадается Васе пока такой. С бородавкой встречались дважды, но оба совсем невысокие, и бородавки совсем не на верхней, под нижней сидят губой.

И вдруг… Возвращался он как-то с пристани. Шёл по Дерибасовской, главной улице. Поднял глаза — навстречу шагает ему человек: роста высокого, лицо как у филина, бородавка на верхней губе. Вася икнул от такой неожиданности. А потом:

— Держите! Держите! Держите!..

Хватать Сметанкина он побоялся. Но глотку свою не жалел.

Проходил по Дерибасовской в это время военный патруль — моряки Черноморского флота. Задержали они Сметанкина. Он, конечно, юлил. Даже руками махал. На Васю ногою топнул.

Но Вася держался геройски. Достал из кармана письмо. Указал морякам на приметы. Проверили те — совпадают приметы. Забрали с собой прохожего. Вздохнул облегчённо Вася. Вприпрыжку бежит домой. Распирает от гордости Васю. Скорей бы друзьям похвастать. Прибегает мальчик домой, смотрит письмо от Саши. А в нём: «Можешь в порт не ходить. Поймали Сметанкина. В Москве, на Брянском вокзале». И дальше — подробный рассказ о том, как же его поймали.

Захлопал глазами Вася. Вася глазам не верит. «Может, ошибся Саша? А если Сметанкин опять бежал? И Саша о том не знает?»

Решил Василий проверить свою догадку. Начал искать моряков. Три дня толкался на главной улице. Безуспешно. За эти дни снова пришло письмо. Правда, на этот раз не от Саши, не из Москвы — из города Николаева. Письмо это было написано Васиным дядей, братом Васиной мамы, дядей Василием. В честь этого дяди и Вася был назван Василием.

Стали письмо от дяди читать. А в нём: «Простите, дорогие родственники. Был я недавно проездом в Одессе, думал вас навестить…» А дальше… Э-эх! Васе показалось, что под ним расступилась земля. Дальше в письме сообщалось о том, как дядя Вася шёл по Дерибасовской улице. И вдруг какой-то дрянной мальчишка… Правда, дядя писал, что вскоре его отпустили. Но времени было уже в обрез. «Так что простите, мои дорогие, кончалось письмо. — Из-за этого, значит, прохвоста так и не вышла встреча. Вот и опять племяша не видал. Буду скоро снова в Одессе, может, тогда и свидимся».

И правда, вскоре дядя Василий приехал. Глянул дядя на Васю. Глянул Вася на дядю. Похолодело внутри у Васи.