Секретная просьба (Повести и рассказы) - Алексеев Сергей Петрович - Страница 79

79

Дожидалась Нюта в приёмной Ленина, не заметила, как заснула. Вдруг слышит сквозь сон слова:

— Товарищ ко мне?

— К вам, Владимир Ильич.

— Давно отдыхает?

— Не менее часа.

— Ну что же — тогда будите.

«ПОНЯТНО, ТОВАРИЩ ЛЕНИН»

Нюта вошла в кабинет. Вот он, товарищ Ленин. Не очень рослый, не очень низкий. Не худой и не полный. Молод — не скажешь. Старым — не назовёшь.

Улыбается Ленин:

— Будем знакомы — Владимир Ильич.

— Нюта, — ответила Нюта.

— Вот и отлично. Садитесь, товарищ Нюта.

Набралась девочка духу, хотела сразу сказать о Вирове. Однако Ленин опередил:

— Расскажите, товарищ Нюта, мне про Балтийский флот.

Немногое знает Нюта, а всё же не растерялась. Рассказала о «Гаврииле» («он самый быстрый корабль на флоте»), про то, как солнце садится в море («аж дрожь от такого берёт»), про комиссара Лепёшкина, про смазчика Ли («и ему не чужа Россия»), потом про пассаты, потом про муссоны и даже про рынду и рым.

Внимательно слушает Ленин. Наконец улучил минутку, подошёл к приоткрытой двери.

— Попросите мне и товарищу Нюте принести по стакану горячего чая.

Приносят в комнату чай.

— Пейте, товарищ Нюта.

Не решается Нюта, помнит строгий приказ провожатого.

— Не стесняйтесь, пейте, — опять предлагает Ленин. — Не обещаю, что сладкий, но ручаюсь — горячий.

Не решается Нюта.

Видит такое Ленин.

— Вот что, товарищ Нюта, как гостю, вам — начинать. Так что не будем спорить. Надеюсь, вы не хотите оставить меня без чая.

Отхлебнула Нюта глоток. И Ленин глоток отпил. Нюта опять глоток. И Ленин глоток.

Улыбаются Ленин и Нюта друг другу. Глоток за глотком, глоток за глотком. Не заметила Нюта, как пустым оказался стакан.

Совсем осмелела Нюта. Придвинулась ближе к Ленину и принялась вдруг рассказывать Владимиру Ильичу про то, как спорили матросы на «Гаврииле», кем бы Ленину быть, если бы Ленин служил на флоте.

Начала и вдруг испугалась.

Смотрит на Ленина.

Нет, кажется, ничего. Не насупился Ленин, а даже, наоборот как-то мягче стала его улыбка.

— Минёром! — рассмеялся Владимир Ильич. — Это я-то — минёром. Как вы сказали: «под буржуев мину подвёл». — Ленин заразительно расхохотался.

Нюта заметила: даже слезинки от смеха у Ильича набежали в глазах.

Наконец Владимир Ильич успокоился.

— Сравнение, допустим, верное. Только я уж тут ни при чём. Ни при чём, — повторил Ленин. — Ходом самой истории старый строй подложил под себя эту мину, — сказал Владимир Ильич серьёзно.

Даже на «боцмана» Ленин не рассердился. А снова смеялся. И Нюта смеялась.

— Передайте матросам, товарищ Нюта, что лично мне нравится должность боцмана, — заявил Владимир Ильич. — Вижу, Ванюта у вас человек требовательный. Это хорошо. А вообще товарищей моряков я вынужден огорчить. Морского образования не имею. Сожалею. — Ленин развёл руками. Но это — факт.

«Ну, — решает Нюта, — пора про Вирова».

Выслушал Ленин. Слегка нахмурился.

Понимает Нюта, что самый главный сейчас момент. Эх, убедить бы товарища Ленина! Зачастила:

— Он все науки морские знает. Он города все на свете знает.

— Так, так, — склонил чуть-чуть набок голову Ленин.

— Он «Яблочко» лучше других танцует.

Слушает Ленин.

— Он хороший, хороший, хороший, — почти закричала Нюта. — Душа у него хорошая!

Улыбнулся Владимир Ильич.

— Ах, вот последнее — это важно. Значит, вы могли бы поручиться за Вирова?

Могла бы? Да Нюта за Вирова…

— Вот и отлично! — Ленин опять улыбнулся.

Взял перо, придвинул бумагу и начал быстро писать — комиссару эскадренного миноносца «Гавриил» товарищу Лепёшкину. В деле матроса Вирова прошу ещё раз разобраться. Возможно, будут мотивы, позволяющие вернуть его на корабль. Что же касается Вирова, то, зная его по рассказам других товарищей, он, Ленин, может за него поручиться. И попросил, если возможно, учесть его просьбу. И расписался: Ульянов-Ленин.

Затем Ленин сложил записку и передал Нюте:

— Вот, если, конечно, поможет.

Нюта схватила записку.

— Спасибо, товарищ Ленин, — и, не простившись, бросилась к двери.

— Ну и пострел! — усмехнулся Ленин, вызвал помощника: — Проследите, чтобы девочке был обеспечен обратный проезд.

— Понятно, товарищ Ленин.

НЕ ОЖИДАЛ

Комиссар Лепёшкин не верил своим глазам.

Он смотрел на бумагу, на Нюту, а потом опять на бумагу.

Прочитал её раз, и второй, и третий.

«Читай, читай, товарищ Лепёшкин», — стоит торжествует Нюта.

Наконец комиссар опустил бумагу.

— Ну, брат Анюта, не ожидал я такого. Не ожидал. — Лицо комиссара, к превеликому удивлению девочки, расплылось в улыбке, и он расхохотался. Только ведь Виров, — сказал Лепёшкин, — на корабле. Выходит, пожелание товарища Ленина Владимира Ильича Балтийский флот уже выполнил. Вот так-то, брат Нюта.

Нюта так и присела.

А в это самое время по трапу, ведущему с нижней палубы сюда наверх к комиссарской каюте, громыхал башмаками Виров.

— Нашлась, нашлась! Ух ты — в Москву. К Ленину! Сокол, братишка!

Плечом чуть не выбив дверь, балтиец влетел к комиссару.

— Братишка, братишка, — бросился к Нюте Виров. — Родной, ненаглядный, — стал причитать матрос.

Он сгрёб Нюту в свои здоровенные руки, мял её, словно куль, тормошил, смотрел в лицо, словно не веря, что это действительно Нюта.

Наконец опустил на пол.

— Жива, — только и молвил матрос.

И вдруг разразился каким-то неестественным, нервным смехом.

РАЗГОВОРЫ

Несколько дней на эсминце не смолкали разговоры о поездке Нюты в Москву, к товарищу Ленину.

— Ну и ну! Сама, да в такую даль!

— Не убоялась!

— А Ленин доступный, смотри, человек.

И вот уже в какой раз до малейших подробностей приходится обо всём рассказывать Нюте. Слушают Нюту матросы, сами вставляют слова.

— Смотри, чаем поил. Значит, тот, в длинной шинели: «Раз-два. Будь здоров. Не задерживай». А Ленин вон оно как: «Товарищ Нюта, раз ты представитель Балтийского флота, не обижай, не отпущу, пока московских чаёв не отведаешь».

— Выходит, морского образования не имеет? А жаль.

— А как написал, с уважением: если возможно…

И тут же возник разговор о комиссаре Лепёшкине.

— Нет, всё же правильный у нас комиссар. Мыслит тоже, считай, по-ленински… Наказал, ну и хватит. «Бросай кобылу, возвращайся, Виров, назад, на корабль».

Потом девочку в сторону отозвал Ванюта:

— Ну, ну, так что Владимир Ильич про меня сказал?

Нюта слово в слово всё передала.

— Одобрил, значит, — крякнул Ванюта. — Ну, лешие, — повернулся он в сторону моряков, — чтобы теперь у меня по струнке… — Опять повернулся к Нюте: — А тебе бы — того, оно бы… в приют…

Ох, уж этот Семён Ванюта!

Накаркал всё же Ванюта. Вскоре у комиссара Лепёшкина снова произошёл разговор с балтийцем.

— Да как же так, — расшумелся матрос — Чтобы снова она ничейная!

— Зачем же — ничейная. Ей же там будет лучше. Да и мы не забудем. Пойми — ну будь хоть торговый, у нас же военный флот. А время? Да что говорить, не мирное нынче время.

— Нет, — повторил матрос. — Вот что, — сказал, поразмыслив, — увезу я её под Лугу, словом, в деревню, к своим.

— Ну что же, — сказал Лепёшкин.

Объяснил балтиец Нюте, в чём дело.

— Поедешь?

— Поеду, — тихо сказала Нюта.

Простились матросы с Нютой. И Наливайко, и Зига, и Хохлов, и Наджми, и товарищ Ли. Простился и боцман Ванюта.

Прощался и комиссар Николай Петрович Лепёшкин:

— Ну, брат Нюта, помни Балтийский флот.

А как башмачки?

Увозила Нюта с собой башмачки.