Тайна Богов - Вербер Бернард - Страница 64

Я делаю жест, который должен одновременно означать «извините» и «не беспокойтесь, со мной все в порядке». Моя одежда мокра от крови, но меня это не волнует. Отдам потом в химчистку.

Отойдя подальше от места аварии, я моюсь в фонтане и пытаюсь поймать такси. Никто не хочет останавливаться, так дико я выгляжу. Один водитель так резко сворачивает в сторону, что его даже заносит. Наконец передо мной останавливается машина «скорой помощи». Врачи предлагают доставить меня в больницу.

Я согласен, но сначала должен заехать к своей девушке. Врачи соглашаются, видя мою решимость и револьвер.

Открыв дверь, Дельфина в ужасе отшатывается.

– На разговоры нет времени. Мы в большой опасности. Собирайся. Мы уходим.

Мгновение Дельфина стоит как оглушенная. Но что-то в ней реагирует на мои слова. Эту фразу столько раз слышали ее предки, что она намертво запечатлелась в ее генах. Как скважина, ожидающая подходящий ключ.

Среди дельфинов выжили самые большие параноики. Они быстрее соображали и действовали. Все оптимисты вымерли.

Дельфина Камерер не спорит. Она указывает мне на ванную. И тут же начинает собираться.

В зеркале, висящем над раковиной, я вижу свое лицо. Некоторые раны еще не затянулись.

Я принимаю горячий душ и надеваю одежду, которая осталась у Дельфины от ее бывшего жениха. Она достала три больших чемодана на колесиках и методично заполняет их необходимыми вещами. Ноутбук, дорожный несессер. Одежда для жаркой и холодной погоды.

Мы садимся в ее машину. Я трогаю с места, поминутно бросая взгляд в зеркало заднего вида.

– Теперь ты можешь мне объяснить, что происходит?

– Зло. Все силы зла проснулись. «Чрево зверя еще способно порождать чудовищ», говорил Бертольд Брехт, писатель одного из моих прошлых миров. Зверь вот-вот породит чудовище. Я видел его лицом к лицу.

– И кто это?

– Мой бывший коллега с Эдема. Он стал главой издательского дома, главой секты, а скоро станет и политическим лидером. Он следит за нами. Твоя жизнь в опасности.

Дельфина выглядит удивленной, но тут за нами появляется машина, в которой полно типов, похожих на тех, которых я видел в замке Прудона. Я жму на газ, сожалея о том, что спортивная машина разбита.

Я не обращаю внимания на светофоры. Еду по встречной полосе. Обгоняю другие машины. Я помню, что Дельфина, в отличие от меня, смертна, и поэтому стараюсь не очень рисковать. Преследователи не отстают, и мне приходится достать револьвер и стрелять по колесам. Их машина переворачивается и сносит фонарный столб.

Бензин почти на нуле и я останавливаюсь на заправочной станции. Все вокруг кажутся мне подозрительными. Водитель грузовика, который пьет пиво, время от времени поглядывая на меня. Молчаливый бездомный. Ребенок, который перебирает свои игрушки. Я не могу забыть слова Прудона: «Ненавидящие повсюду. Их большинство, ими проще всего управлять. Они не колеблются. Ты даже не можешь представить, с каким рвением они берутся за любую разрушительную деятельность. И следовательно, именно их руками я совершу всемирную революцию».

Кассир с густыми усами хмурится, он смотрит на меня так, словно узнал.

Неужели все смертные – просто трусливые обезьяны?

Неужели все смертные опасны?

– Простите, вы писатель Габриель Асколейн? – спрашивает меня невысокая женщина. – Моя дочь обожает ваши книги. Я не читала, но, кажется…

Я ищу мелочь в кошельке. Дельфина расплачивается за меня, и мы снова пускаемся в путь.

Какая-то машина преследует нас. Я прикладываю массу усилий, и нам удается оторваться. Я постоянно слежу, не едет ли кто за нами.

Дельфина говорит:

– Габриель Асколейн, объясни мне, наконец, кто же ты на самом деле.

Могу ли доверять этой смертной? То, что она исповедует религию, которую я изобрел, еще ни о чем не говорит.

– Я хотел бы тебе все рассказать. Вопрос в том, действительно ли ты хочешь знать?

– Теперь да, хочу.

И тогда, пока мы едем, я рассказываю ей историю моей души.

Свою обычную жизнь на Земле-1.

О том, как я боялся умереть.

О том, что ничего не знал о мирах, которых великое множество вокруг нас.

О том, как встретил Рауля Разорбака.

О нашей сумасшедшей эпопее, когда мы стали танатонавтами и отправились завоевывать рай, покидая свои тела и путешествуя в пространстве.

О том, как попал в верхний мир. О своей жизни в Империи ангелов.

О том, как оказался на Эдеме.

О том, как был богом-учеником в Олимпии.

Я подробно рассказал о том, как создал людей-дельфинов. О старухе, которая впервые заговорила с дельфинами.

О нашествии людей-крыс.

О бегстве на кораблях на остров Спокойствия.

О потопе. О том, как корабли, на которых спасались выжившие, уплыли к разным континентам.

– Я не знаю, ты ли все это создал, – говорит она, – но это очень похоже на то, что написано в наших книгах.

Я рассказываю ей, как научил свой народ создать совет старейшин и установить дни отдыха, внушил им правила гигиены, интерес к мореплаванию, астрономии, торговле, исследованию новых земель. Потом рассказал об испытаниях, которые им пришлось пережить: о проигранных войнах, вынужденном бегстве, преследованиях, клевете, третьем рассеянии.

Я рассказываю ей об уроках двенадцати богов-преподавателей. О наших экспедициях, чтобы узнать, что за свет сияет на вершине горы. О сиренах, драконе, Левиафане. О Медузе Горгоне, которая превратила меня в каменную статую. О богоубийце, который убивал учеников по ночам. Об аресте Прудона, суде над ним и приговоре.

Рассказываю, как я сжульничал в игре и послал мессию, чтобы спасти свой народ, которому угрожала опасность.

– Преемника?

– Нет, Просвещенного.

– Значит, Просвещенный был дельфином?

– Да. Он родился на дельфиньей земле и проповедовал религию дельфинов. А потом Преемник, созданный моим бывшим другом и соперником Раулем Разорбаком, присвоил себе его слова и истолковал их так, как ему было нужно, чтобы подчинить себе другие страны.

Она хмурится.

– Я всегда чувствовала, что Просвещенный был из наших и что его обокрали, – говорит она. – Но думаю так: хорошо, даже его послание, пусть даже украденное и извращенное, распространилось среди других народов. Пусть даже это и сделали люди-орлы.