Тайна Богов - Вербер Бернард - Страница 80

– Но ничего там не дождались. Зато кое-кто явился с горы. Сам Зевс вышел к нам из леса. Он был еще выше, чем тогда, когда разрешил тебе снова попытать счастья на Финале. – говорит Афродита. – Он был десяти метров ростом. Он собрал всех обитателей Эдема в Амфитеатре, а сам встал посреди. В руках у него был тяжелый мешок. И он произнес речь.

Афродита меняется в лице. Она нервно вцепляется в мою руку.

– Зевс рассказал о «другой» горе. О том, что над богами есть Великий Бог. – 9… - шепчу я.

– Он называл его Богом-Творцом. Мы все были потрясены. И он сказал, что получил от него указания.

Афродита и Эдмонд переглядываются, потом опускают глаза.

– Указания, – повторяет Афродита. – Он сказал, что все закончено. Окончательно.

– Это шутка?

– Он сказал: «Учеников-мексиканцев не будет. Вообще не будет никаких учеников. Больше ни одного выпуска. Школа богов закрывается. Тут все закончено».

Я вспоминаю, что, когда пришел к Зевсу, царь Олимпа предполагал что-то в этом роде. Он думал, что Бог-Творец устал и хочет остановить игру.

Ангелочек подлетает ко мне, зависает перед лицом, медленно порхает вокруг, как луна вокруг планеты, потом возвращается к остальным, что-то шепчет им, и они заливаются смехом.

Афродита машет на них рукой, и они умолкают.

– После этого объявления Гермес спросил: «И что теперь будет?». Зевс ответил: «Здесь больше ничего не будет. Вам остается только ждать смерти». И это было вторым потрясением. Зевс сказал, что раз школа закрывается, он больше не будет поддерживать Систему. И тогда Бог-Творец отобрал у обитателей Эдема бессмертие.

– И у Зевса тоже?

– Разумеется. Зевс сказал, что он вернется к себе во дворец и ляжет спать, дожидаясь смерти, чтобы заснуть последним сном. Потом он открыл свой мешок и вытащил из него сферу трех метров в диаметре. Он сказал: «Вот, это настоящая. Развлекайтесь. Оставляю ее вам на память». Он взял свой анкх и добавил: «Подождите-ка, я уменьшу ее, чтобы ее можно было поместить в музей». Он нажал кнопку, и диаметр сферы уменьшился до пятидесяти сантиметров.

– Он отдал вам настоящую Землю-18! Ту, где я находился!

– Чтобы показать нам, что действительно больше ничто не имеет значения. Потом он грустно усмехнулся, превратился в лебедя и улетел на вершину своей горы.

Я начинаю понимать.

– Я вышел из леса, чтобы послушать, что скажет Зевс, – говорит Уэллс, – а боги-учителя даже не обратили на меня внимания. Все теперь было неважно.

– Мы все были совершенно оглушены всем этим. Совершенно оглушены, – вздыхает Афродита.

– Как рабочие, когда завод закрывается, – кивает Уэллс.

– Наша жизнь потеряла смысл. Оставалось только стареть, болеть и умирать.

Я вдруг осознаю, что был бессмертным среди смертных. А теперь, вернувшись на Эдем, стал смертным среди бессмертным.

Юмор. Парадокс. Перемены.

Я вспоминаю слова философа Вуди Алена, который предвидел появление танатонавтики: «По-настоящему расслабиться можно только после смерти».

Теперь к этому можно добавить: «пока боги были бессмертными, их жизнь не имела смысла».

И думаю, что только на пороге смерти, за несколько секунд до того, как угаснет сознание, выстраиваются в логическую цепь те непонятные события, из которых состояла твоя жизнь.

– И что было дальше? – спрашиваю я.

– Маленькая сфера Земли-18 никому не была нужна, и я забрал ее себе, – говорит Эдмонд Уэллс, – и спрятался на твоей заброшенной вилле.

Ангелочки Афродиты снова подают нам кофе. Мне все время кажется, что они потешаются над нами, но я слишком занят рассказом, чтобы обращать на это внимание. Богиня продолжает:

– Начались переговоры. Каждый выдвигал свою точку зрения. Некоторые предлагали заставить Систему работать и дальше, несмотря на указания Великого Бога. Они говорили, что надо создать новое правительство с советом богов-преподавателей во главе и отправить экспедицию на Вторую гору, поднявшись по Елисейским Полям. Другие предлагали напрямую связаться с Империей ангелов, чтобы она продолжала присылать к нам учеников. Но Афина, уважая старые законы, требовала, чтобы мы подчинились воле Зевса и неизвестного Бога-Творца. Она не дала нам пройти на Елисейские Поля.

Афродита пьет из своего кубка и рассказывает дальше.

– Тогда возникли две группы. «Мятежники», те, кто примкнули к Аресу, и сторонники Афины, «лояльные». Мятежники не желали мириться с тем, что их сделали безработными и отправили на пенсию. Они считали, что остаться без дела для них равносильно гибели. В конце концов мятежники и лояльные передрались. Арес ударил Афину мечом. Она упала и больше не шевелилась. Это было ужасно. Только тогда мы поняли, что это конец.

Афродита судорожно вздыхает.

– Афина истекала кровью. Она ни во что не превратилась. Это было только неподвижное тело в луже крови. Она даже не стала химерой. Мы стояли рядом и смотрели, как она умирает. И видели, что такое настоящая смерть души. Все отнеслись к этому по-разному. Некоторые были счастливы, что добрались до последней главы. Другие стали бояться смерти, что до сих пор был свойственно только смертным.

Ангелочки приносят маленькие бело-розовые пирожные. Афродита рассеянно берет одно.

– И вот тогда разразилась война. Мятежников, совершивших первое убийство, охватила жажда убивать. Во главе с богом войны Аресом некоторые боги-преподаватели, полубоги и химеры хотели разбить ворота, ведущие на Елисейские Поля. Их остановили другие боги-преподаватели, полубоги и химеры. У ворот состоялось грандиозное сражение.

– Боги вели себя, как животные, – подхватывает Эдмонд Уэллс. – Существа, находившиеся на 7-й ступени развития, вели себя так, будто спустились на 3-ю.

– Если поскрести человека, то очень скоро из-под внешней оболочки проступит его звериная сущность. То же касается и богов, – признала Афродита. – В этом сражении не было победивших. Оба лагеря понесли большие потери, особенно среди химер.

С востока, оттуда, где находятся ворота, ведущие на Елисейские Поля, доносятся крики. Я с гневом смотрю на Эдмонда Уэллса.

– И за этим ты меня сюда притащил? Чтобы я погиб в битве с богами? А ведь я был так счастлив, живя со смертными!