Тайна Богов - Вербер Бернард - Страница 92

Нас всех тошнит, а Пан ехидно добавляет:

– Шерстяная лира! Я же вам говорил, секс и юмор.

Пан хлопает в ладоши, и появляются несколько женщин-сатиров. Они отводят нас к домам, висящим на ветках, где для нас приготовлены комнаты.

Я оказываюсь с Афродитой на одной огромной деревянной кровати с толстым и мягким матрасом. На столе стоит еда, но мы не решаемся к ней прикоснуться, подозревая очередную шутку «дурного вкуса».

Я вынимаю из рюкзака шкатулку с Землей-18 и осматриваю ее, чтобы убедиться, что она не пострадала во время высадки.

– Ты все еще думаешь о ней? – сухо спрашивает Афродита.

– Ее зовут Дельфина.

– Она же маленькая, крошечная. Всего несколько микронов. Меньше коверного клеща!

– Разве это имеет значение?

Издалека доносятся звуки флейты. Кто-то наигрывает грустную мелодию. Словно отвечая невидимому флейтисту, Орфей начинает перебирать струны своей лиры. Музыканты ведут диалог, рассказывая при помощи инструментов о своей культуре лучше, чем это удалось бы им словами.

Время от времени флейтист исполняет какой-нибудь очень замысловатый пассаж, но и Орфей не уступает ему. Я вспоминаю слова Эдмонда Уэллса: «Возможно, смысл жизни заключается только в поисках красоты».

Теперь оба инструмента звучат вместе. Именно так начиналось знакомство всех цивилизаций, до того как люди приступали к обмену стеклянными бусами и золотыми монетами, захвату заложников и битвам, чтобы выяснить, кто сильнее. Все начиналось именно так – люди вместе играли музыку.

К первому флейтисту присоединяются и другие. Услышав удивительную игру Орфея, многие сатиры тоже захотели играть с ним.

Вскоре играет уже целый оркестр. За окном я вижу в черном небе две луны Эдема. Афродита снимает верх купальника, ее прекрасная грудь обнажена. Она прижимается ко мне и приглашает потанцевать под музыку и стрекотание кузнечиков. Очень жарко.

– Я хочу тебя, – говорит Афродита. – В конце концов, может быть, это мой последний вечер, а завтра я уже буду принадлежать сатиру.

Этот аргумент мне кажется убедительным. Мы долго танцуем, наши тела блестят от пота. Мы ласкаем друг друга, сливаемся в поцелуе, она прижимает мою голову к своей золотой гриве. Ее глаза сияют как звезды.

Я хватаю скатерть и набрасываю на стеклянную сферу Земли-18, боясь, что Дельфина увидит нас. Афродита кладет сверху подушку и говорит:

– Надеюсь, они там не перегреются.

Мы хохочем, окончательно избавляясь от напряжения.

Афродита опрокидывает меня на постель, садится верхом и начинает раздевать.

Наше дыхание ускоряется.

«Это все-таки богиня любви», говорю я себе, словно оправдываясь. Но в то же время страх перед завтрашним днем, опасения, что я проиграю и превращусь в сатира, только разжигают мой пыл.

Мы занимаемся любовью механически, потом яростно, потом страстно, потом отчаянно, словно в последний раз. Афродита кричит, чувствуя приближение оргазма, так, будто хочет показать сатирам, что они не нужны ей, чтобы испытывать наслаждение.

– Я действительно тебя люблю, – говорит она.

– Ты это говоришь, чтобы поддержать меня перед завтрашним днем?

– Нет. Никогда еще я не была так серьезна.

– Ради тебя завтра я постараюсь шутить удачно.

– Я уверена, что у тебя все получится. В любом случае, у нас нет выбора. Или насмешить их, или остаться здесь до конца своих дней.

Я думаю о том, что нет ничего страшнее слов: «Рассмеши меня, или умрешь». Вдруг я проникаюсь огромным сочувствием ко всем комикам, которые на протяжении веков выходили на сцену.

Мы засыпаем, прижавшись друг к другу. Флейта Пана и лира Орфея звучат в ночи.

Я и не заметил, как подушка и простыня соскользнули со стеклянной сферы.

68. ЭНЦИКЛОПЕДИЯ: СМЕХ

Юмор – это явление, вызванное процессами в мозгу. Странная или парадоксальная информация поступает в рассудок, но левая половина мозга (та, которая считает, рассуждает, отвечает за логику) не может справиться с ней. Происходит нечто вроде короткого замыкания, и левое полушарие передает информацию, «создающую помехи», правому полушарию, которое отвечает за интуицию, художественное, поэтическое сознание. Получив эту посылку со взрывчаткой, правое полушарие посылает электрический разряд, нейтрализуя левое, чтобы выиграть время и найти индивидуальное, художественное толкование нестандартной информации.

Эта мгновенная остановка деятельности постоянно бодрствующего левого полушария вызывает расслабление мозга и выработку эндорфина (гормона, который также вырабатывается во время секса). Чем более парадоксальна полученная информация, чем она более «неудобна», тем более сильный выброс эндорфина «заказывает» правое полушарие.

В то же время включается защитный механизм, который снижает напряжение, вызванное «непереваренной» информацией, и все тело получает команду расслабиться. Легкие гораздо быстрее выбрасывают воздух, происходит резкий выдох, начало смеха как физиологического процесса. Выдох вызывает ритмичное сокращение лицевых мышц, грудной клетки и живота. Затем начинают сокращаться мышцы сердца и других органов. Это похоже на внутренний массаж, расслабляющий внутренние органы, а иногда и сфинктеры.

Итак, мозг не может переварить неожиданную, непривычную, парадоксальную информацию и сам себя блокирует. Он начинает функционировать в режиме «ошибки». Отключается. Этот процесс является одним из самых удивительных источников наслаждения. Чем больше человек смеется, тем крепче его здоровье. Смех замедляет старение и уменьшает последствия стресса.

Эдмонд Уэллс, Энциклопедия относительного и абсолютного знания, том VI

69. СОСТЯЗАНИЕ С ПАНОМ

Флейта Пана.

Две флейты Пана.

Сотни флейт Пана.

Я открываю глаза. Теперь, просыпаясь, я задаю себе вопрос: «Какой мир увижу я сейчас»?

Я накрываю голову подушкой и снова засыпаю. Этот второй сон всегда доставляет мне больше удовольствия, потому что кажется, что позволяешь себе что-то запретное. В детстве, когда я не хотел идти в школу, я притворялся, что крепко сплю, надеясь, что они не решатся меня разбудить.