Тщеславие - Лысенков Виктор - Страница 58

Сергей днем отсыпался и редко выходил к пивнушке - разве что угостить старых знакомых и выпить кружку пива - не больше. Работал он каждую ночь это было лучше, чем сидеть в доме и быть объятым тревогой. Бригада Пал Палыча была разделена на две группы. Во второй части был свой старший, но чуть ли не каждую ночь появлялся Пал Палыч - посмотреть за порядком. Иногда Сергей вынужден был работать и днем. И тогда по виду грузчиков никто не мог бы сказать об их достатке. А у каждого из них был свой дом, машины, а у Пал Палыча "Волга" и совсем новый "газик". Да, нужно было иметь слишком крепкую волосатую руку, чтобы простому смертному иметь эти вещи. "Волги" продавали только героям труда и народным артистам. Ну, да разве Пал Палыч - не герой труда? - Ни одного замечания - одни только благодарности. А на днях получил и звание ветерана труда: он здесь, на станции, отработал без перерыва двадцать пять лет.

Сергей очень скоро заметил, что ему практически некуда девать деньги: чай, кофе, сухое молоко и сгущенное, коробки конфет и сахар, макароны и рыба - все, что прибывало к ним, они либо забирали тем же способом, что и икру, или покупали у кладовщика за смешные деньги. А ни за одну ночь Сергей меньше червонца не получал. А когда был крупный улов - как та же икра, например, получал до сотни. А почему он забыл об икре? Василий был рад подарку - тем более на носу были праздники. А о том, что он поступил правильно, понял из слов Пал Палыча: "Все правильно, Сережа... У нас жмотов не любят...".

Сергей не заметил, как начал полнеть. Работа ночью и целый день более чем сытная еда. Шоколад он ел прямо из коробок, колбасу - кружком, не нарезая, как это принято, пил сгущенку - пробив ножом дно. И сливки тоже. Себя он успокаивал: во мне должно быть много энергии, потому что день на день не приходится и иногда пашешь - как вол. Но вот он заметил, что не может влезть ни в один костюм. Пришлось ехать в "Богатырь" и купить аж шестидесятый размер. А когда проходил мимо парка, решил взвесится. Весы показали сто двадцать килограммов. "Вот это да! Ну пусть вся одежда с башмаками весят пять кг. Все равно - сто пятнадцать! А ведь вроде совсем недавно было девяносто. Да, вот что значит бросить спорт! Он давно не отжимался по утрам, и решил проверить, на что он теперь способен. Шестьдесят пять - и тупик. И это при том, что он занимается физической работой. Раньше, по утрам, он дважды с небольшим интервалом отжимался двести или триста раз, а когда хотел проверить свой запас прочности, то за один раз отжимался до ста семидесяти. Да, сдал... Теперь и женщины не так охотно шли на контакт с ним. Сорок шесть и раздувшаяся грудная клетка (хорошо хоть задница не поплыла, думал он. Но грудная клетка и живот становились необъемными. И надо думать, до чего он дошел! - один раз затащил к себе кладовщицу Веру. Жаль, конечно, что у нее было такое же имя, как и у последней женщины, где он чуть ли не собирался бросить якорь. Вера приходила к нему раза три, потом он начал ссылаться на дела, хотя Вера всегда привозила полную сумку того, что на складе. Сергей почти полностью потерял связь с внешним миром: на день он отключал телефон и вообще уже не знал, зачем он ему. Если вдруг приходилось ночевать одному, он его тоже отключал, помня, как напугал его звонок в ту ночь, с "отцом и дедушкой".

Он проработал чуть больше года на складе и уже не раз выручал мужиков у бочки растворимым кофе, копченой рыбой или колбасой твердого копчения. Лишнего он не брал: по номиналу. Хотя сам ни за что не платил ни копейки. Однажды он решил пересчитать деньги, которые он сбрасывал в ящик из-под телевизора и удивился: впору хоть "Жигули" покупай! Но у него не было прав, да и по утрам он уходил с работы, выпив иногда целый стакан коньяку. Чтобы лучше спалось. Он давно узнал, как добывает коньяк бригада. Иногда даже днем двое из их бригады с двумя ведрами с крышками и ломом подходили к вагону, в котором, они знали точно, привезли коньяк. Федор умело бил ломом в створ досок, бутылки разбивались и напарник подставлял под струю ведро. Если после этого коньяк еще тек - подставлял другое. В бригаде коньяк сливали в канистру, а некоторые уносили "лишнее" домой. Так ему однажды передал грелку Василий - попросил передать куму. Утром Сергей Пал Палыч отдал грелку, налитую под завязку. Сергей понюхал коньяк. Скоро он и себе приобрел в аптеке большую грелку и нередко стал получать свою долю. Пал Палыч только предупредил: "Если что не съешь - только проулком, до третьего номера. А грелку лучше всего привяжи к животу". А сверху, если у тебя сумка, положили хлеб. Да, хлеб. Опять поплыли туманы и облака стали похожими на булки станционного хлеба, только не было видно на этих округлых облаках корочки. Да, - догадался Сергей, - они там, сверху, и мне снизу не видно".

Вечером к нему зашел Василий и сказал: "На работу не ходи. Там большой шмон. Кума взяли... Из-за этих машин, будь они неладны! Говорил же ему - не надо две! Так он уверял, что в горы на охоту нужен "газон" и что записан он на сына. Сергей понял, в чем дело: в республику прислали нового второго русского секретаря и он быстро поменял кадры, особенно в БХСС, милиции и КРУ. И привез с собой нового прокурора. Чужие кадры много чего знали и начали шерстить. Ну, его Сергея, не достанут: он в бригаде не числился и никто там даже не знал его отчества, не то что фамилии: Серега и Серега. Вот и все. Так закончилась для него синекура, гораздо лучше даже киношной. Он ни о чем не волновался: найти его, человека без фамилии и даже отчества - ОБХСС не смогут. Да и выполнял он ту роль, что и другие случайные работники, какие же студенты, только у него было здесь постоянное место, в силу тех самых причин...

Но пришли ночи, и он опять с тревогой посматривал на часы - когда будут настоящие двенадцать, то есть три по местному. Он не мог объяснить себе, почему он считает настоящей полностью три по Москве. Это потому, что он живет в национальной республике, но чувствует себя русским? Даже по времени? Странно: он ведь не жил в России, не считая наездов к матери и сестре и тетке. Как не держался он, но две недели бдения до первых лучей света погнали его в поликлинику. Он сказал врачу, что не спит из-за невроза уже неделю. Та выписал рецепт элениума (он сам сказал ей, что элениум подходит ему больше всего, и дала какую-то небольшую таблетку выпить тут, же в кабинете). "У вас есть тридцать минут, чтобы добраться до дома. Не задерживайтесь, а то уснете прямо на улице". И действительно, хорошо, что до дома от поликлиники - пятнадцать минут ходьбы. Он успел войти в дом, закрыть двери на ключ и повесить цепочку, как почувствовал, что у него закрываются глаза. Он лег на диван и провалился. Когда проснулся, было темно. Он включил свет и глянул на часы. "Вот это да! Он выпил эту таблетку в час дня, а сейчас - без двадцати пять утра. Никогда еще он не спал шестнадцати часов к ряду. Он посмотрел в окно, и заметил первые признаки утра. Но оставил включенной ночную лампу и снова лег. Уснул и спал до одиннадцати утра. Впервые он встал таким отдохнувшим. "Теперь подумаем, что делать", - сказал он сам себе. Но дел особых не было. Выходить к бочке с пивом - рано, еще все мужики на работе. Поехать куда-нибудь в гости? Но - куда? В "молодежке" давно другой состав и даже редактор новый - тот с которым он учился, уехал учиться в ВПШ и пробудет там еще два года. На киностудию? Но после того, что там произошло, ему нечего было казать туда нос. Но как-то он не выдержал позвонил Залатову - ну, во-первых, тот не участвовал в дележе киностудийных гонораров и только регулярно получал свою премию. Трубку взяла Лилия и Сергей чуть не обомлел: столько лет уже живет с одной! Хотя вспомнил, по скольку им лет, и подумал, что Залатов решил бросить якорь - а то ведь не только красавицы Лили - обычной страшилы не найдешь. Лиля удивилась: "Где ты пропадал, Сергей? Мы столько раз тебе звонили. Да от знакомых слышали, что до тебя нельзя дозвониться". Сергей ответил ей что-то про длительную экспедицию - чуть ли не на Марс и спросил - дома ли Залатов?". - Лиля ответила: "А ты не знаешь, что сегодня - сорок дней. Как умер Эрик. Ну, вернее он не умер, а покончил собой". Сергей знал, что Эрик, бывший офицер, после хрущевского сокращения в армии пришел на киностудию - дом был рядом. Стал работать со временем директором картины. Но Сергей знал, что Эрик - не вор в том понимании, что он знал на киностудии. Выписывали с списывали под фильмы все, что угодно - до импортных автомобилей. "А причина?" - спросил он Лилю. - "Не знаю, вроде у него все было в порядке. Муж говорил, может его подставили? Но и тогда зачем уходить из жизни?". Поговорили еще о знакомых и расстались.