Ориэлла - Фьюри Мэгги - Страница 20

— Конечно, обещаю, — заверила его Ориэлла. — При условии, что ты научишь меня этому заклинанию. Архивариус заколебался.

— Договорись-ка сначала с Миафаном, — наконец сказал он. — Он отвечает за твое обучение, а у тебя и так слишком насыщенное расписание.

— Насчет этого не беспокойся, — сказала Ориэлла. — Я найду время. По сути дела, если ты научишь меня этому заклинанию, то времени у меня будет хоть отбавляй. — И она лукаво подмигнула архивариусу.

Когда Финбарр уяснил, что она имеет в виду, он похолодел.

— Ориэлла! Не смей даже думать о том, чтобы играть со временем! Ты не представляешь себе, как это может быть опасно! Одни боги знают, что ты можешь натворить!

Ориэлла похлопала его по руке.

— Не волнуйся, Финбарр, я пошутила, — но глаза ее при этом оставались задумчивыми.

— Послушай, — начал Финбарр, надеясь сменить тему. — Мы с Мериэль приглашаем тебя сегодня вечером на ужин. Она все жалуется, что давно тебя не видела.

Девушка погрустнела.

— О нет, сегодня я не могу. Мне надо заняться этими книгами по магии Погоды, которые ты мне дал. Миафан подсказал мне кое-что, но это стихия Элизеф, и раз ей так не хочется меня учить, приходится подбирать крохи знания, где придется. Если б я только могла попрактиковаться в куполе! Но у нее вечно наготове какая-нибудь отговорка. Как это обидно! — Ориэлла обрушила на стол кулачок. Финбарр моргнул.

— Я и не знал, что ты интересуешься магией Погоды, — сказал он.

— Ну, надо же хоть чем-то занять время с тех пор, как закончилось мое обучение с Браггаром. Архивариус нахмурился.

— Да, я слышал об атом. Дорогое мое дитя, а тебе не кажется, что ссориться с Браггаром — глупо?

— Ты имеешь в виду свои собственные ссоры? — нахмурилась Ориэлла. — Браггар — осел! Он считает себя докой, а сам при этом едва знает азы магии. Я научилась от него всему, чему можно было научиться, а если ему не нравится, когда я об этом говорю, так это его проблемы!

— Насколько я слышал, ты была с ним крайне нетактична, — с упреком сказал Финбарр, — и мой тебе совет — извинись. Браггар — очень опасный враг.

Ориэлла пожала плечами.

— У меня нет времени успокаивать всяких Браггаров. Переживет. Финбарр, пожалуйста, научи меня этому заклинанию.

— А тебе не кажется, что ты перегибаешь палку? У тебя нет ни секунды свободной, ты все время занята, не успеваешь поесть, забываешь о сне — я видел, как в твоих комнатах всю ночь горит свет. Тебе не кажется, что люди должны немножко и отдыхать? Или даже спать время от времени? Скажи ради всего святого?

— Это ерунда! — лицо Ориэллы стало серьезным. — Финбарр, я хочу, чтобы Миафан гордился мной. Он заменил мне отца, которого я никогда не знала, и единственное, чем я могу отплатить ему — это стать лучшей волшебницей, когда-либо жившей на земле, — и я этого добьюсь!

На лице ее появилось то упрямое выражение, которое Финбарр, не говоря уж о всей Академии, начиная со слуг и кончая самим Миафаном, знал слишком хорошо. Архивариус вздохнул. Да, Мериэль беспокоится не напрасно. Целиком погрузившись в свою работу, забывая есть и спать, Ориэлла слишком напрягает внутренние силы, питающие ее волшебный дар. Уже появились первые признаки опасности: лицо девушки стало бледным и изнуренным, кожа словно светилась изнутри, а в глубоко запавших зеленых глазах появился нездоровый блеск.

Прошлым летом Ориэлла ездила навестить мать, и, сопровождая ее, Финбарр надеялся, что с помощью Эйлин удастся уговорить девушку хотя бы отчасти сбавить нагрузки, но фея, сама привыкшая неустанно трудиться, только отмахнулась от его советов. Эйлин за последнее время тоже сильно сдала: бремя, которое она добровольно на себя взвалила, было слишком тяжело. Увидев ее постаревшее лицо, Финбарр встревожился и, понимая, что она тоскует по дочери больше, чем готова признаться, начал умолять Эйлин вернуться в Академию, но та не задумываясь отказалась. «Что мать, что дочь, — подумал Финбарр. — Теперь понятно, откуда в Ориэлле это ее невозможное упрямство!»

Тем не менее он решил предпринять последнюю попытку воззвать к здравому смыслу юной волшебницы.

— Послушай, Ориэлла, тебе необходимо заботиться о себе. Мериэль боится, что ты попросту можешь сжечь себя. С магом, который, как ты, постоянно перенапрягается, могут произойти страшные вещи. Миафан гордится твоими достижениями, но вряд ли он захочет, чтобы ты потеряла свои силы — и рассудок — из-за излишнего усердия. У меня, кстати, есть свидетельства о таких случаях, если хочешь — взгляни.

Ориэлла задумалась.

— Мериэль действительно так встревожена?

— Действительно. Если бы ты хотя бы поговорила с ней…

— Конечно, поговорю! — воскликнула Ориэлла. — Слушай, пожалуй, я все-таки заскочу к вам сегодня. Уверена, мне удастся ее успокоить. А пока я заберу эти книги и немного поработаю. — Она сгребла со стола тяжелые фолианты и выскользнула из комнаты, как всегда забыв попрощаться. Финбарр вздохнул. Ну что ж, по крайней мере он сделал все, что мог. Может, Мериэль удастся вбить в эту упрямую голову хоть немного здравого смысла.

Жара раскаленным молотом обрушилась на Ориэллу, когда она выбралась из прохладной библиотеки на пыльный, залитый солнцем двор. Здесь, на севере, погода редко баловала теплом, но в этом году жара стояла уже месяц и не собиралась спадать. Поначалу крестьяне обрадовались, но теперь, когда все сено было убрано, а высохшая кукуруза осыпалась на корню, посылали небесам проклятия. Река превратилась в грязноватый вонючий ручеек, и впервые на памяти жителей города в Нексисе пришлось ограничить потребление воды. Сперва смертные с надеждой поглядывали на Волшебный Народ, но по мере того, как засуха продолжалась, начали расти слухи о беспорядках.

Ориэлла не придавала этому никакого значения. Она была поглощена работой и беспечно полагалась на Миафана, который мог справиться с любой задачей. Девушка не имела ни малейшего представления о том, каково приходится обычным жителям, так как Академия использовала собственные глубокие подземные источники, и Волшебный Народ не испытывал недостатка в воде. Сама Ориэлла редко покидала мыс и даже не подозревала, что маги давно уже стараются не появляться в городе в одиночку. Задыхаясь от жары, она решила воспользоваться своими привилегиями и позаниматься в личном саду Миафана, но когда девушка торопливо подбежала к маленькой двери, то услышала за стеной резкий голос Элизеф:

— Миафан, я сделала все, что могла. Я же не могу вызвать дождь из ничего, а ближайшие тучи — за сотни миль! Конечно, я привела их в движение, но им потребуется еще несколько дней, чтобы добраться сюда, а я и так уже изнемогаю от усилии. Эти подонки должны ползать передо мной на коленях! По правде говоря, если бы не ты, я вообще не стала бы беспокоиться. Кого волнует эта дурацкая засуха? У нас и так все в порядке.

— Элизеф, я же объяснил, в чем дело, — голос Миафана звучал устало и раздраженно. — Ты знаешь, обстановка накаляется. Воды и так уже не хватает, а Мериэль говорит, что если уровень реки еще упадет, то возникнет серьезная угроза эпидемии. Уже было несколько отдельных вспышек, и горожане обвиняют в этом Волшебный Народ. Если на нас свалится еще и эпидемия, город вспыхнет в одно мгновение, а я не готов иметь дело с разъяренной толпой. Вчера вечером ко мне приходил Риох, на этот раз он твердо решил уйти в отставку. Он, дескать, слишком стар, чтобы справиться с беспорядками. И этот Ваннор! Я подозреваю, что он сам втихаря подстрекает народ. Купец и раньше-то был не сахар, но с тех пор, как в прошлом году у него умерла жена, он противоречит мне в Совете по малейшему поводу. Мериэль не спасла его обожаемую супругу, и теперь он ненавидит Волшебный Народ. — Миафан вздохнул. — Было бы легче, если бы удалось найти подходящего преемника Риоху, однако гарнизон сейчас не питает особых симпатий к нашему роду. Элизеф, если в ближайшее время тебе не удастся вызвать хоть какой-нибудь дождь, я боюсь даже думать о последствиях.